авидзба_в_ш.jpg

В. Ш. АВИДЗБА
  • АБХАЗСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. Д.И.   ГУЛИА: ИСТОРИЯ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ
  • СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЦЕНТРА АБХАЗОВЕДЕНИЯ
  • СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ АБХАЗОВЕДЧЕСКОЙ НАУКИ
  • ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У АБХАЗОВЕДЕНИЯ?

АБХАЗСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. Д.И. ГУЛИА: ИСТОРИЯ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ


      Известно, что Абхазия, как и весь Кавказ в целом, издревле привлекала внимание зарубежных ученых. В трудах античных и средневековых авторов, европейских историков и путешественников нового времени имеется много ценных сведений об абхазах и Абхазии. Естественно, что более полные и достоверные факты истории, культуры, языка абхазского народа получили свое освещение в работах ученых, представлявших российскую академическую школу 19 в. Здесь уместно особо выделить мероприятия, связанные с созданием письменности для горских народов Кавказа. Их позитивные последствия были поистине удивительны. Издание П.К. Усларом в 1862 году "Грамматики абхазского языка" и комиссией, возглавляемой И.А. Бартоломеем в 1865 г. "Абхазского букваря" имели колоссальное значение в формировании абхазской интеллигенции на рубеже 19-20 веков.
     Однако, становление собственно абхазоведческой науки связано с другим, более поздним периодом истории Абхазии и другими именами ученых. Оно берет свое начало с момента создания Академии абхазского языка и литературы. Решение об ее учреждении было принято 11 октября 1925 года Наркомпросом Абхазии. И хотя, лишь спустя полгода, 26 мая [Сагария, 1997, с.2] был утвержден Устав академии, именно первая дата стала точкой отсчета, откуда берет свое начало история нашего института.
     Обосновывая необходимость и важность создания Академии абхазского языка и литературы, ее инициатор, академик Николай Яковлевич Марр неоднократно обращался к руководству республики. Вот что он писал в одном из писем, адресованном Председателю Совета Народных комиссаров Абхазии Нестору Аполлоновичу Лакоба: "Недостаточное знакомство с условиями работы и наличными сейчас планами самого общества (Абхазское научное общество – В. А.), поскольку я не имел случая встретиться с его председателем Барачем, не дает мне возможности быть полным хозяином вопроса, но одно могу утверждать: необходимо усилить исследовательскую часть общества, посвященную науке о человеке, о языке и эпосе, фольклоре, народных песнях, сказках, преданиях, верованиях и т.д. равно как памятниках материальной культуры: Не беда, что нет ученых специалистов, пусть на первых порах будут любители и соревнователи, при некоторой руководственной программе и они могут сделать большое дело (именно то, что сейчас нужно). Конечно, для будущего времени приливу собственных научных сил посодействует командирование двух или более молодых абхазов к нам для занятий, а пока надо пользоваться всеми готовыми научными силами, которые могут быть использованы в этих целях вне Абхазии. Вообще было бы хорошо абхазоведной секции АбНО обзавестись немедленно помещением для оборудования лаборатории по языковедной, этнографической и археологической работе" [Бгажба, 1961, с. 197-198].
      В результате совместных усилий Н.Я. Марра, тогдашней абхазской интеллигенции и руководства республики было решено учредить Академию абхазского языка и литературы. Именно с момента открытия этой Академии и началось систематическое и планомерное изучение истории, языка, духовной и материальной культуры абхазского народа. Другими словами, основы научного изучения в области гуманитарного абхазоведения связаны с открытием в 1925 г. Академии абхазского языка и литературы. Но принятие такого решения в середине 20-х годов руководству Абхазии, конечно же, давалось нелегко. В связи с этим приведу несколько строк из воспоминаний проф. И.В. Мегрелидзе, который со слов Д.И. Гулиа записал диалог между Н.Я. Марром и Н.А. Лакоба: "На ужине тамада Нестор Лакоба спросил у гостя: "Николай Яковлевич, наша академия на самом ли деле академия?" Н. Марр твердо ответил: "Во Франции стоит договориться двум трем ученым и академию организует под каждым деревом. Вы правительство, ученые я, Д. Гулиа и другие – договорились, абхазский народ поддерживает нас, открыли академию, почему она не настоящая?!" [Мегрелидзе, 1985, с.13].
      Сомнения Нестора Аполлоновича, безусловно, не были беспочвенны. Он хорошо осознавал весь груз ответственности предпринимаемого дела, ибо к тому времени, если говорить словами Р. Гамзатова, "не пером была написана история горских народов – она написана кинжалами, серпами, копытами коней; надмогильными памятниками. Не чернилами написаны горские песни – они написаны были слезами и кровью" [Гамзатов, 1980, с.5].
      В свою очередь и уверенность Н.Я. Марра имела свое обоснование. Он тогда, как никто другой, знал и предысторию вопроса, и современное состояние абхазоведения. Вот что он писал по этому поводу в своей работе "Абхазоведение и абхазы": "Одно обстоятельство мы можем отметить и утверждать сейчас же. Сами абхазы или краеведы, опирающиеся на показания абхазов, вот кто главные работники; судя по этой библиографии ("Библиография абхазской литературы по общественным наукам" – В. А.), им принадлежат и качественно лучшие абхазоведные материальные работы" [Марр, 1938, с.231]. С другой стороны, он в то же время понимал, что "Абхазия: еще непочатое поле для исследователя. Абхазоведение пока, собственно, и не начинало организованно вестись" [Марр, 1938, с.231].
     Таким образом, слова Х.С. Бгажба о том, что, "зарождение и становление научного абхазоведения неразрывно связано с именем академика Н.Я. Марра" [Бгажба, 1987, с.75], вполне соответствуют действительности.
     Вначале деятельности Академии было всего четыре штатных сотрудника. Почетным председателем был сам Н.Я. Марр, председателем сперва – А.М. Чочуа, затем – Д.И. Гулиа. Несмотря на малое количество работавших в этот период в академии, с ее именем "связано опубликование ряда важнейших работ, не потерявших своего значения и до наших дней" [Салакая, 1982, с.10]. Среди них: "Русско-абхазский словарь" Н.Я. Марра (1926), "101 абхазская песня" (1929) и "Песни кодорских абхазцев" (1930), К.В. Ковача, "Божество охоты и охотничий язык у абхазов (1926), "Культ козла у абхазов" (1928), "Материалы по абхазской грамматике. Дополнение и разъяснения к книге П.К. Услара "Абхазский язык" (1927) Д.И. Гулиа и другие.
      В кратком обзоре деятельности Академии абхазского языка и литературы, написанном в 1928 году ее председателем Д. Гулиа, говорится о том, какие важнейшие задачи ставило перед собой данное учреждение. И нужно сказать, что за короткое время существования Академии (1925-1930) были решены не только многие внутренние организационные вопросы, но и налажены контакты с научными учреждениями страны и целым рядом ученых, в том числе и за ее пределами.
      28 мая 1930 года Народный комиссариат просвещения Абхазии принял постановление о преобразовании Академии абхазского языка и литературы в Научно-исследовательский институт абхазского языка и литературы. А чуть позже – 5 августа 1931 года "Во избежание параллелизма и в целях концентрации научных сил" Президиум ЦИКа Абхазии принимает решение о слиянии Абхазского научного общества с Научно-исследовательским институтом абхазского языка и литературы, получившим с этого момента новое наименование – Абхазский научно-исследовательский институт краеведения (АбНИИК)" [Салакая, 1982, с.10].
     Руководство институтом осуществлял директорат в составе: А.К. Хашба (директор), В.И. Кукба (зам. директора) (кстати, оба являлись учениками Н.Я. Марра) и С.Я. Чанба (зам. директора). Структурные подразделения – сектора возглавляли: Кукба В.И. – сектор языка и литературы, А.В. Фадеев – общественно-исторический, Н. Бибиков, а позже В.Г. Семенов – народного хозяйства, А.А. Колаковский руководил тогда ботанической секцией.
     Позже наименование Абхазского института менялось несколько раз – 1935 г. – Институт абхазской культуры, с 1939г. – Абхазский научно-исследовательский институт языка и истории имени ак. Н.Я. Марра, с 1950 г. – Абхазский институт языка, литературы и истории, который с 1960 г. и поныне носит имя Д.И. Гулиа, и наконец, с 1994 г. – Абхазский институт гуманитарных исследований Академии наук Абхазии.
     С 1934 года Институт начинает издавать свои "Труды". Они выходили до 1963 года и составили 34 тома, затем – до 1972 года издавались тематические сборники по различным научным направлениям, а с 1972 года – "Известия" Абхазского института языка, литературы и истории. Данная серия выходила до 1988 года и составила 17 томов. К началу грузино-абхазской войны последний – 18 том, который так и не увидел свет, находился в издательстве "Мецниереба". С 2000 г. возобновлено издание печатного органа Института под названием "А8суа07аара" ("Абхазоведение"). Первый выпуск филологической серии уже издан, исторический же сборник находится в производстве.
      30-е годы в истории Института были годами формирования абхазской научной интеллигенции. На этот период приходится начало научной деятельности ученых, имена которых впоследствии стали широко известны за пределами Абхазии. Это: А.К. Хашба, В.И. Кукба, К.С. Шакрыл, Х.С. Бгажба, Г.А. Дзидзария, чуть позже их ряды пополнили Ш.Д. Инал-ипа, Б.В. Шинкуба. Следует сказать и о том, что по-прежнему неоценимый вклад в абхазоведение вносили представители российской науки. Среди них: Л.Н. Соловьев, А. Фадеев, А. Олонецкий. За короткий отрезок времени были изданы такие фундаментальные работы, как: "Материалы по истории Абхазии" (Л. Соловьев, И. Антелава, А. Фадеев), "Борьба за Абхазию в первом десятилетии XIX в." (Г.А. Дзидзария); "Сборник абхазских пословиц:" (Д. Гулиа), "Абхазские сказки" (Хашба А.К., Кукба В.И.) книга "Абхазская народная поэзия", составленная Д. Гулиа и Х. Бгажба, сборник "Абхазских сказок" (составители К.С. Шакрыл, Х.С. Бгажба) и целый ряд других.
      Отмечая значимость становления абхазских научных кадров этого периода, выдающийся абхазский историк Г.А. Дзидзария писал: "С появлением собственных высококвалифицированных специалистов в жизни Абхазского института наступает творческий перелом. Если в момент организации в институте работало фактически 3 человека (разумеется, без научных степеней), то к началу 40-х годов в нем трудится уже довольно большая и хорошо подготовленная группа исследователей, среди которых несколько кандидатов наук" [Дзидзария, 1972, с.119].
      Между тем, прокатившиеся в этот период по стране чудовищные репрессии не обошли и Абхазию. Более того, абхазскому народу тогда был нанесен по силе и последствиям особенно тяжелый удар. В результате репрессивных акций Абхазия и ее народ лишились большинства научной и творческой интеллигенции. Среди реприсированных имена Арсения Константиновича Хашба, Виктора Иосифовича Кукба, Семена Михайловича Ашхацава, Симона Петровича Басария, Самсона Яковлевича Чанба и многих других. И это не случайно: Нужно особо подчеркнуть, что с момента создания Абхазского института он становится не только центром абхазоведения, одновременно он становится выразителем чаяний абхазского народа. Именно в этом коллективе в периоды, когда решалась судьба абхазов, в моменты, когда ставился далеко не риторический вопрос "быть или не быть?" абхазскому народу, он получал поддержку и понимание. Примеров тому можно привести много. Но считаю достаточным упомянуть из них лишь один. Так, в 1947 году, когда страну захлестнула новая волна репрессий, тогда молодые ученые Абхазского института К.С. Шакрыл, Г.А. Дзидзария, Б.В. Шинкуба обратились с письмом в ЦК ВКП(б), где они просили защитить абхазский народ от произвола властей. Известно, что в то время в Абхазии проводились акции, преследовавшие цель ассимиляции абхазов: осуществлялось массовое переселение грузин в Абхазию, обучение в учебных заведениях переводилось на грузинский язык, узаконивались околонаучные теории о том, что абхазы – это грузинская этнографическая группа и что Абхазия вообще не что иное, как административная область Грузии, или даже район. Согласитесь, в столь сложной обстановке, а тем более, когда страной руководил И.В. Сталин, обращаться с письмом подобного содержания в ЦК по меньшей мере было небезопасно. Но это было, как было и то, что почти систематически через каждые 10 лет (1957, 1967, 1977-78, 1989) наш народ выступал со справедливыми требованиями избавить его от притеснений со стороны Грузии. И все это находило, как отмечалось выше, понимание и поддержку в Абхазском институте. В этом смысле уместно вспомнить А.И. Герцена, который, имея в виду Грецию и ее ученых, писал, что "ее мыслители, ее историки, ее поэты были прежде всего граждане, люди жизни, люди общественного совета, площади, военного стана: оттого это гармонически уравновешенное, прекрасное своим аккордом, многостороннее развитие великих личностей, их науки и искусства" [Герцен, 1985, с.122].
      Эти слова вполне соотносимы с корифеями абхазской науки. Удивительное сочетание профессионализма и патриотизма, которые не переходили в себявосхваление – черты, присущие большинству сотрудников, – в конечном счете, всегда определяло лицо Института в прошлом, настоящем и, я надеюсь, – в будущем. Но это тема особая, как в целом и сама полная история, пока еще ждет своего исследователя.
       Наступление периода, известного в истории под названием "оттепели", позитивным образом воздействовало на укрепление кадров и материально-технической базы Абхазского института. Этот исторический отрезок ознаменован становлением новых абхазоведческих школ: в области этнографии его представляли – Ш.Д. Инал-ипа, И. А. Аджинджал, Л.Х. Акаба, Ц.Н. Бжания, Е.М. Малия, Р.К. Чанба, И.М. Хашба, Г.Г. Тарджман-ипа, Ю.Г. Аргун, В.Л. Бигвава, Г.В. Смыр, Т.А. Ачугба М.С. Тхайцухов и др., в области археологии – М.М. Трапш, Г.К. Шамба, Л.А. Шервашидзе, Ю.Н. Воронов, О.Х. Бгажба, М.М. Гунба, В.В. Бжания, Л.Г. Хрушкова, С.М. Шамба, И.И. Цвинария и др. в области фольклористики – Ш.Х. Салакая, С.Л. Зухба, А.А. Аншба, В.Б. Агрба, Р.А. Хашба, в области литературоведения – В.В. Дарсалия, М.Г. Папаскир, В.Л. Цвинария, М.Т. Ласурия, Н.П. Лакоба, И.И. Квициния, Р.Х. Капба.
      Абхазскую историческую науку подняли на новую высоту Г.А. Дзидзария, А.Э. Куправа, А.Ф. Хонелия, Б.Е. Сагария, Г.А. Амичба, А.О. Тулумджян, С.З. Лакоба, и др., лингвистическую – Л.П. Чкадуа, Т.П. Шакрыл, М.М. Циколия, Ш.К. Аристава, В.Х. Конджария, Г.З. Шакирбай, Н.В. Аршба, А.Д. Хеция, В.А.Касландзия, Т.Х. Халбад, В.Е. Кварчия, Л.Р. Хагба, С.М. Начкебия, Л.Х. Саманба.
      Между тем, казалось бы даже в относительно благоприятное время, в 1972 году в Институте функционировало всего четыре отдела – языка, литературы и фольклора; истории и экономики; археологии, этнографии и искусства, в которых работали всего 39 научных сотрудников [Дзидзария, 1972, с.119-120]. Гораздо позже стали функционировать самостоятельно отделы – фольклора, этнографии, искусства, экономики. Доброе слово нужно сказать в адрес тех, кто занимался вопросами экономики. Это – Б.Ш. Ашуба, Н.Е. Бушина, Р.М. Лагвилава, А.М. Миквабия, А.Р. Гулиа, В.Ш. Аршба, О.Е. Войцеховская-Брендель. Следует также отметить работу отдела искусства, возглавляемого А.Х. Аргун, где плодотворно работают М.М. Хашба, А. К. Кация, С.М. Сакания, др.
       В этот период издается большое количество фундаментальных работ в области абхазоведения. Из их числа назову лишь небольшое количество монографий: Дзидзария Г.А. "Махаджирство и проблемы истории Абхазии в 19 в.", "Формирование дореволюционной абхазской интеллигенции", Сагария Б.Е. "Национально-государственное строительство в Абхазии (1921-1931 гг.)", Аджинджал И.А. "Из этнографии абхазов", Инал-ипа Ш.Д. "Абхазы", "Вопросы этнокультурной истории абхазов", Акаба Л.Х. "Из мифологии абхазов". Бжания Ц.Н. "Из истории хозяйства и культуры абхазов", Малиа Е.М. "Народное изобразительное искусство Абхазии". Хашба М.М. "Трудовые песни абхазов", Хашба И.М. "Абхазские народные музыкальные инструменты", Чанба Р.К. "Земледелие и земельные отношения в дореволюционной Абхазии", Аргун Ю.Г. "Быт и культура современных абхазов", Тарджман-ипа Г.Г. "Культура и быт абхазов, проживающих в Аджарии", Трапш М.М. "Труды" в 4-х томах, Шамба Г.К. "К истории Абхазии в раннеантичную эпоху", Бгажба О.Х. "Черная металлургия и металлообработка в древней и средневековой Абхазии", Воронов Ю.Н. "Археологическая карта Абхазии", Гунба М.М. "Атарские гончарные печи", Цвинария И.И. "Поселение Гуандра", Шамба С.М. "Монетное дело на территории Абхазии", Аншба А.А. "Вопросы поэтики абхазского нартского эпоса", "Абхазский фольклор и действительность", Салакая Ш.Х. "Абхазский народный героический эпос", "Абхазский нартский эпос", Зухба С.Л. "Абхазская народная сказка", "Абхазское народное поэтическое творчество", Хашба Р.А. "Абхазский детский фольклор", Агрба В.Б. "Абхазская поэзия и устное народное творчество", Дарсалиа В.В. "Абхазская советская драматургия", "Абхазская проза 20-60-х годов", Цвинария В.Л. "Творчество Б.В. Шинкуба. Лирика. Эпос. Поэтика", Н. П. Лакоба "Самсон Чанба", М.Т. Ласурия "Творчество И. Когония и развитие эпических жанров в абхазской советской поэзии", Капба Р.Х. "Михаил Лакербай", Аргун А.Х. "История абхазского театра", Бгажба Х.С. "Из истории письменности в Абхазии", "Бзыбзский диалект абхазского языка", Шакрыл К.С. "Очерки по абхазо-адыгским языкам", Чкадуа Л.П. "Глагольная префиксикация в абхазском языке", Шакрыл Т.П. "Морфология синтаксических образований в абхазском языке (по материалам высказывающей (истинностной) речи", Конджария В.Х. "Из истории абхазского литературного языка", Килба Э.К. "Речь батумских абхазов", Циколия М.М. "Абжуйский диалект абхазского языка" Хеция А.Д. "Неологизмы в абхазском языке", Хагба Л.Р. "Коррелятивные конструкции с обстоятельственными элементами при глаголах абхазского и абазинского языков", Кварчия В.Е. "Ойконимы Абхазии", "Словарь абхазского языка" группы составителей, Аршба Н.В., Начкебия С.М. "Словарь языка Д.И. Гулиа" и многое другое.
       Особо хочется отметить совместные проекты, осуществленные с рядом других научных учреждений. В частности, в результате совместных исследований сотрудников Абхазского института с учеными из Института этнографии (ныне этнологии), научно-исследовательского Института и музея антропологии при МГУ, киевского Института геронтологии были опубликованы коллективные монографии "Феномен долгожительства" (1982) "Абхазское долгожительство" (1987). Этой теме посвящены и работы американских ученых Сулы Бенет "Абхазы – долгожительский народ Кавказа" (1974). "Как жить, чтобы стать столетним. Образ жизни народов Кавказа" (1976), и Полы Гарб "Абхазские долгожители" (1986)
       Таким образом, 80-е годы были весьма обнадеживающими, ибо в этот период в Институте начинают свою работу перспективные исследователи, получившие образование в лучших научных центрах страны. Это – Адлейба Д.Я., Джонуа Б.Г., Бганба В.М., Дбар С.А., Когониа В.А., Джапуа З.Д., Габния Ц.С., Кация Р.Н., Бжания Д.С.,Джопуа Т.Ш., Ладария А.Г., Шинкуба А.Е., Пачулия В.М., Маан О.В., Чкок Э.М., Гумба Г.Д., Гумба А. Р., Барцыц М.М. и целый ряд других.
      К сожалению, им не суждено было беспрерывно продолжить опыт, унаследованный старшими поколениями, точно так же, как мне не удается осуществить плавный переход от прошлого к настоящему. И этим препятствием является война: Она прервала осуществление намеченной "Программы развития абхазоведения", которая была принята Ученым Советом Абхазского Института. Были уже первые результаты, начали издаваться капитальные труды и материалы по истории и культуре, такие как: "История Абхазии", "Абхазия. Документы свидетельствуют".
       Эта война, чего мы так не хотели, стала неизбежной, ибо не оставалось ничего, кроме как защитить свою Родину. И в этот решающий момент весь груз ответственности, вместе со своим народом, суждено было разделить директору Абхазского института В.Г. Ардзинба. В критический момент новейшей истории Абхазии, когда выбрать было не из чего – или покориться или исчезнуть, что одинаково приводило к одному и тому же результату – завершению своей истории. А чтобы этого не произошло, необходимо было приложить максимум физических и интеллектуальных усилий. Мы никогда не должны забыть, что в этой сложнейшей для народа Абхазии обстановке руку помощи протянули братские народы – абазины, адыги, чеченцы, русские, армяне, осетины и др. В результате мы получили нерушимый сплав народа-победителя, освободившего Родину от оккупантов, но к сожалению и разрушенную страну. В ходе войны погибли сотрудники института, талантливые молодые исследователи: историк В.Ф. Бутба, археологи М.Х. Хварцкия и Л.М. Когония.
      Коварству оккупантов не было предела, они пытались сделать из нас манкуртов, то есть лишить народ исторической памяти, и для этого 20 октября 1992 г. уничтожили Абхазский институт языка, литературы и истории им. Д.И. Гулиа Одновременно было подожжено и здание Центрального Государственного Архива Абхазии.
       Говорят, что "рукописи не горят", однако, я вслед за В. Шкловским позволю себе возразить этому и повторить, что, "это оптимистическая ошибка" [Шкловский, 1981, с.76]. Рукописи горят, да еще как горят. Спросите у сотрудников Института, и они вам скажут правду о том, как горят: фундаментальная научная библиотека, ценнейшие архивные экспедиционные материалы, рукописи книг, архивные фонды и, наконец, – документация, содержащая историю самого института!
      Мне, конечно же, в очередной раз не хотелось сыпать соль на рану:, но это тоже история и она наша история, а ее, как известно, нужно знать и помнить.
      Безусловно, тяжело было ученым приходить в сожженный дотла Институт. Однако они сумели преодолеть этот психологический барьер и начали работать для того, чтобы с нуля, заново начать собирать фольклорный, этнографический материал, заново начать археологические раскопки, чтобы вновь заговорили древнейшие памятники, заново писать свои исследования. Одним словом, был начат процесс восстановления Института. И в это непростое время первым, кто начал это дело был Президент Абхазии В.Г. Ардзинба. Это благодаря его поистине отеческой заботе, сегодня Институт располагает компьютерной техникой и целым рядом редких энциклопедических изданий. Свои личные библиотеки Абхазскому институту подарили Ш.Д. Инал-ипа и С.М. Шамба. Особо теплые слова хочется сказать в адрес тех ученых, которые завещали свои личные библиотеки нашему институту. Это известные ученые: московский этнолог – Волкова Наталья Георгиевна, археолог из Казани – Халиков Альфред Хасанович. Книги, представляющие большую ценность, подарил итальянский ученый, профессор Джео Пистарино. Конечно же, руку помощи, как всегда, протянули Институты и вузы из братских республик. Пользуясь случаем, хотелось бы поблагодарить руководство и сотрудников Адыгейского, Карачаево-Черкесского, Кабардино-Балкарского, Северо-Осетинского институтов гуманитарных исследований, а также университеты Майкопа, Нальчика, Карачаевска, которые оказывали и продолжают оказывать всестороннюю помощь в деле восстановления Института. В результате подобных, поистине благотворительных акций на сегодняшний день библиотечный фонд составляет около 20 тысяч книг. Следует сказать и о том, что большую организационную работу в этот период провели руководившие тогда институтом В.В. Дарсалия и Э.К. Килба.
       Хотя восстановление Института продолжается, но уже можно отметить, что сделано немало. Проводятся комплексные экспедиции в районах Абхазии по сбору лингвистического, фольклорного и этнографического материалов. Возобновлены археологические раскопки. И хотя еще далеко не достаточны выделяемые на эти цели средства, можно с удовлетворением отметить, что полученные материалы превзошли все ожидания. Так, в результате экспедиций начала функционировать фонотека, археологами обнаружены новые уникальные памятники. Начато формирование архива Института.
       Сегодня обо всем этом вряд ли возможно было бы говорить, если бы не постоянное внимание и помощь руководства страны и целого ряда руководителей организаций. Среди которых Таможенный комитет РА (председатель – Кобахия А.А.), Абхазское морское пароходство (генеральный директор – Ардзинба З.Д.), главы администраций районов: Гульрипшского (Харазия А.Р.), Гудаутского (Таркил С.Р., Шамба Л.Н.), Очамчирского (Джопуа Х.Р.), Абхазмостострой (директор Казанба И.П.).
      Как известно, Абхазия сегодня находится в полублокадном положении. И в этих условиях понятно, что есть опасность окончательного разрыва контактов с учеными из других стран. Однако, благодаря нашим коллегам из Российской Федерации нам удается участвовать в различных научных форумах.
      И первым, кто начал сотрудничать с нашим Институтом, является Институт Востоковедения РАН. Его директор, академик Ростислав Борисович Рыбаков оказывает материальную и моральную поддержку нам. В настоящий момент мы находимся на стадии разработок интересных совместных проектов. А сотрудник этого Института Крылов А.Б. по результатам проведенных в Абхазии экспедиций защитил докторскую диссертацию по проблеме традиционной религии абхазов. Я полагаю, что это только начало работы в этом направлении. Мы надеемся также выработать и договориться и с другими Институтами, и, прежде всего с АРИГИ, КБИГИ, КЧИГИ, Институтом археологии РАН и др. В этом плане имеется широкое поле деятельности, а работ – непочатый край.
      Естественно, что у Абхазского института гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа имеется очень много и других проблем, от решения которых зависит его будущее. Это прежде всего – кадровая проблема. В послевоенный период замедлился приток свежих сил. В отличие от довоенного периода, у нас отсутствует своя издательская база, слаба и материально-техническая база в целом. В этом смысле мы вправе ждать поддержки от мирового научного сообщества. Я надеюсь, что вашему примеру последуют и ученые, и научные учреждения других стран.
      Гласит же мудрая адыгская пословица: "От несчастий и невзгод Нас согласие сбережет".
      И в подтверждение тому, отмечу что Дж. Хьюит сумел силами сотрудников нашего Института и ряда зарубежных ученых подготовить и издать в 1999 г., нашумевшую книгу "The Abhazians", которая и по сей день является первой ласточкой в планируемой серии "Народы Кавказа".
      Скажем прямо, в очень непростое время сотрудниками Абхазского института разрабатывается ряд очень важных научных тем. В их числе: подготовка многотомного издания "Памятники абхазского фольклора", участие в осуществлении государственной программы развития абхазского языка. И, наконец, совместно с другими академическими институтами и сотрудниками Абхазского государственного университета и мы приступили к написанию первой части "Энциклопедии Абхазии" – "Абхазского биографического словаря".
       Могу с гордостью отметить, что своим самозабвенным трудом ученые АбИГИ подают пример профессионального отношения к делу. Чтобы не быть голословным, отмечу, что даже в послевоенное время ежегодно нами издаются десятки книг и монографий, сотни статей. Особо плодотворно работают Касландзия В.А., Саманба Л.Х., Аргун А.Х., Капба Р.Х., Квициния П.К., каждый из которых опубликовал по несколько книг.
       Не могу так же не сказать и о самоотверженном труде работников библиотеки Института: Маргания Е.В., Агрба Т.И., Галагутова В.М. Чамагуа Н.Р., которые фактически заново восстанавливают библиотечный фонд. Хотелось бы особо отметить кропотливую работу оператора Чамагуа Л.Р. Без ее усилий и старания вряд ли сегодня можно было бы говорить об успехах Института в издании научных трудов.
       За свою 75 -летнюю историю Абхазский институт видел многое, в ней были и счастливые, и горестные периоды. Будем надеяться, что лучшее все же будет впереди. И это вполне по плечу поколению нынешних ученых. Абхазский поэт, лирик Т.Ш. Аджба, о судьбе которого мы так ничего не знаем до сих пор, в одном из своих стихотворений – раздумье о своем народе, писал:
 
    "Сильны и возвышены
    Наши мысли,
    Значит, и предок
    Был мудрецом!
    И мы из великого
    Времени
    Вышли
    И к великому
    Вместе
    идем".

     На этой оптимистической ноте позвольте завершить мне свое выступление и еще раз поблагодарить всех вас, особенно гостей, за участие в нашей конференции.

Литература:

Бгажба, 1961 – Бгажба Х.С. К истории Абхазского института // Труды Абхазского института. Вып. 32. Сухуми. – 1961. Бгажба, 1987 – Бгажба Х.С. Труды. Книга первая. Этюды и исследования. – Сухуми, 1987.
Гамзатов, 1980 – Гамзатов Р. Антология дагестанской поэзии. Т. I. – Махачкала. – 1980.
Герцен, 1985 – Герцен А.И. Сочинения в двух томах. том 1. М., 1985.
Дзидзария, 1972 – Дзидзария Г.А. Расцвет науки // Абхазская АССР в братской семье советских народов. Сухуми, 1972
Марр, 1938 – Марр Н.Я. О языке и истории абхазов. – М.–Л., – 1988.
Мегрелидзе, 1985 – Мегрелидзе И.В. У истоков абхазоведения. – Сухуми. – 1985.
Сагария, 1998 – Сагария Б.Е. Абхазской Академии наук – быть! // Республика Абхазия. №54. 27 июня 1997.
Салакая, 1982 – Салакая Ш.Х. Центр абхазоведения. Сухуми, 1982.
Шкловский, 1981 – Шкловский В. Энергия заблуждения. М., 1981.

___________________________


ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ КАВКАЗОВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В АБХАЗИИ

      Приступая к освещению обозначенной темы, считаю нужным предварительно остановиться на двух неожиданных и, на первый взгляд, странных вопросах: первый, – что такое кавказоведение, из чего оно состоит, и второй – имеет ли Абхазия отношение к кавказоведению?
     Первый вопрос в последнее время актуализирован многими современными исследователями. Делаются попытки уточнить объект и структуру кавказоведения. Один из таких авторов П. А. Кузьминов, рассуждает следующим образом: «Одни понимают кавказоведение как историю народов, проживающих на Кавказе, и в этом смысле оно синонимично краеведению или регионоведению. Вторые видят в кавказоведении совокупность исторических дисциплин (этнологию, археологию, источниковедение, историю и др.), занимающихся исследованием различных сторон жизни северокавказского социума. Третьи считают, что это научная литература, анализирующая историю изучения народов Кавказа, и в том смысле кавказоведение – это история исторической мысли, концепции, науки» (1).
     Мне не представляется продуктивным такое дробление. Поскольку такой путь не способствует охвату всех данных о народах Кавказа: их истории, памятников материальной и духовной культуры, которые имеются в большом количестве, начиная с древнейших времен. Таким образом, кавказоведение, на мой взгляд, многодисциплинарно и представляет собой совокупность всех данных, о населявших этот регион, естественно, включая сюда и историю научного осмысления, которая по понятным причинам, возникла позднее и берет свое начало со второй половины XVIII в. (2)
     Ответ на второй поставленный вопрос будет следующим: абхазы, как один из коренных народов Кавказа, чья история в этом регионе мира насчитывает несколько тысячелетий, несомненно, являются объектом существующей кавказоведческой литературы, получившей название абхазоведение. А с того момента, когда абхазские авторы вступили на тропу осмысления кавказоведной проблематики Абхазия становится и субъектом кавказоведения. Безусловно, формирование и становление абхазоведения, как части более обширной кавказоведной области, на первых порах испытывала трудности «роста», что легко объясняется низким уровнем просвещения и первоочередной задачей – сбором наличного материала всего культурного наследия народа, которым были заняты пионеры абхазоведения.
     Нужно подчеркнуть, что в становлении абхазоведения особая роль принадлежат таким известным исследователям, как К.П. Услар и И.А. Бартоломей, чьи работы по разработке грамматики абхазского языка, алфавита и букваря невозможно переоценить. Заметный след в абхазоведении оставили такие авторы, как: И.И. Пантюхов, Ф.А. Заводский, А.Н. Дьячков-Тарасов, В.И. Чернявский, Г.А. Рыбинский, П.С. Уварова, Н.М. Альбов, К.Д. Мачавариани, П. Г. Чарая и многие другие. Отдельно следует сказать о самих абхазах, которые оставили ценные свидетельства об этнографических особенностях, о состоянии просвещения и отдельных страницах истории Абхазии – С.Т. Званба, А.М. Эмухвари (Эмхаа), Н.В. Ладария и др.
     Несмотря на драматическое развитие событий на Кавказе во в XIX веке, и особенно во второй её половине, проводившиеся здесь мероприятия, связанные с распространением просвещения, имели позитивное значение. «Главная особенность российского просвещения, как отмечает Р.Ф. Юсуфов – выход национальных литератур страны на всечеловеческий уровень через посредство русской литературы» (3).
     В русле поднятой темы, нельзя обойти молчанием и деятельность научно-организационных и культурно-просветительских обществ, которые в разные годы функционировали в Абхазии. Это: «Сухумское общество сельского хозяйства» (1898 г.), «Абхазская переводческая комиссия» (1892 г.), «Общество распространения просвещения среди абхазов» (1810 г.), Бзыпский комитет этого общества (1913 г.), «Общество любителей и исследователей природы населения Сухумского округа» и ряд других (4). Эти общества в разные годы осуществляли издание журналов «Вестник Сухумского общества сельского хозяйства», «Черноморское сельское хозяйство», «Черноморский селянин», «Хутор», «Труды курортной комиссии», газет – «Сухумский вестник», «Сухумские вести», «Сухумский листок», а также учебная литература на абхазском языке и переводы отдельных богослужебных книг в т.ч. и «Евангелие» (5).
     Обращает на себя внимание, что в этот период количество абхазских авторов в русскоязычной прессе увеличивается. Там мы встречаем имена С. П. Басария, Д. И. Гулиа, Н. С. Патейпа, А. И. Чукбара, А. М. Эмухвари, К. Барциц, С. М. Ашхацава, В. Г. Адлейба и др. Таким образом, налицо количественный и профессиональный рост абхазской творческой интеллигенции. А в 1912 году выходит первый оригинальный сборник поэтических произведений Д.И. Гулиа.
      Именно в этот сложный исторический момент абхазская интеллигенция была охвачена энтузиазмом накопления знаний о прошлом своего народа и поиском путей его будущего. Впервые в научный оборот вводится термин «абхазоведение». И связано это с именем академика Н. Я. Марра, чей вклад не только в абхазоведение, но и кавказоведение в целом несомненен, несмотря на все известные ошибки и просчеты, допущенные им в своем «новом учении» в языкознании.
     В январе 1916 г. Н.Я. Марр в Сухуме прочел лекцию на тему «Кавказоведение и абхазский язык». Несколько позже данная лекция была опубликована в «Журнале Министерства народного просвещения» (май 1916 г.). Именно в ней впервые и появился новый термин «абхазоведение».
     В первые годы советской власти в Абхазии немало внимания уделялось науке. В 1922 г. на базе Сухумского общества сельского хозяйства создается Абхазское научное общество (АБНО). В состав этого общества входили Г. Барач (председатель), Н.А. Лакоба, С.Я. Чанба, А.М. Чочуа, Д.И. Гулиа, Н. Акиртава, Д.И. Алания и др. Общество издавало свои «Труды» и «Известия». В 1924 г. по инициативе АБНО был проведен I съезд краеведов Черноморского побережья и Западного Кавказа. В 1925 г. опять же по инициативе Н. Я. Марра – отдельное научное учреждение – Академия абхазского языка и литературы. В разные годы работой академии руководили А.М. Чочуа и Д.И. Гулиа. Академия за короткий срок выпустила в свет книги Н.Я. Марра «Русско-абхазский словарь» (1926), сборник К. В. Ковача «101 абхазская песня» (1929) и «Песни кодорских абхазцев» (1930), историко-этнографические работы Д.И. Гулиа (6).
     28 мая 1930 г. Наркомпрос Абхазии принял постановление о преобразовании Академии Абхазского языка и литературы в Научно-исследовательский институт абхазского языка и литературы. 5 августа 1931 г. ЦИК Абхазии принимает решение о слиянии Абхазского научного общества с Научно-исследовательским институтом абхазского языка и литературы.
     Новое научное учреждение получает название – Абхазский научно-исследовательский институт краеведения (АБНИИК). Руководство института возлагается на новые кадры – А.К. Хашба и В.К. Кукба (ученики Н. Я. Марра). В 1935 г. институт вновь переименован – уже в Институт абхазской культуры, и включен в систему АН СССР, ему присвоено имя Н. Я. Марра.
     В 1941 г. после создания АН ГССР институт включен в систему этой академии. В 1950 г. был переименован в Абхазский институт языка, литературы и истории и перестал носить имя Н. Марра после известной «свободной» дискуссии по вопросам языкознания и выхода в свет брошюры И. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». С 1960 г. институт носит имя Д. И. Гулиа. В 1994 г. институт был последний раз переименован в Абхазский институт гуманитарных исследований и введен в структуру Академии наук Абхазии.
     Конечно же, беглый перечень переименований не передает историю центра абхазоведения, каким является Абхазский институт. У этого научного учреждения были взлеты и падения, вызванные различными объективными историческими причинами. Наиболее тяжелыми, к примеру, были конец 1930-х гг. – первая половина 50-х гг. и 90-е годы прошлого столетия.
     В обоих случаях сложности имели один источник – Грузия. В первом случае насаждалась и пропагандировалась мысль об отсутствии этнической самобытности абхазов, навязывалась идея о том, что абхазы не что иное, как одно из грузинских племен, а «язык абхазов, как и язык других грузинских племен – мегрелов, лазов, сванов, – является родственным языком грузинского языка» (7). Более того, придумывались всякого рода «новые учения» об истории абхазов, о том, что, якобы, они только в XVII в. появились на территории Абхазии с Северного Кавказа и т.п. Любопытно, но если даже следовать этому фантастическому «открытию», то все равно Абхазия оставалась бы объектом кавказоведения.
     Во втором же случае, в период грузино-абхазской войны 1992 – 1993 гг. оккупационные силы не нашли ничего лучшего, как сжечь Абхазский институт и Абхазский государственный архив. Несомненно, что эта варварская акция беспрецедентна в том смысле, что преследовала цель – лишить абхазский народ исторической памяти. В огне пожара сгорели фундаментальная научная библиотека, в фондах которой хранились издания XVII в., ценнейшие архивные и экспедиционные материалы, рукописи книг, лексический фонд абхазского языка, документация, содержащая историю самого института. А уничтожение государственного архива не только не поддается какому-либо численному подсчету, но и разумному объяснению.
     Как известно, на судьбу не жалуются, ибо это бессмысленно. Несмотря на всякого рода сложности и искусственно чинимые препоны, Абхазский институт в различные периоды своей нелегкой истории в зависимости от обстоятельств, выполнял свое предназначение – исследование истории и культуры абхазского народа. Не буду утомлять вас долгим перечислением имен ученых и их работ. Остановлюсь лишь на самых известных. Имена таких ученых, как Г.А. Дзидзария, Ш.Д. Инал-ипа, Х.С. Бгажба, М.М. Трапш, З.В. Анчабадзе, К.С. Шакрыл, Ю.Н. Воронов, Г.К. Шамба и многих других широко известны в научных кругах далеко за пределами Абхазии. Их труды и раньше, и сейчас востребованы и пользуются спросом среди серьезных ученых-кавказоведов.
     Это происходит потому, что их исследования не носили локального местнического характера, а каждая, в зависимости от тематики, отражала общекавказский контекст. За примерами далеко ходить не нужно. Остановимся на наиболее наглядном. Может ли, скажем, исследование только одной национальной версии эпоса о нартах представлять научную ценность? Возможно, что да, но при этом такое исследование будет страдать национальной ограниченностью и вряд ли автор подобного труда сумеет сделать обобщающие выводы. Известный абхазский фольклорист и эпосовед Ш.Х. Салакая, присутствующий здесь, потому и стал признанным ученым, что он хорошо знаком с образцами мирового фольклора и различными эпическими сказаниями народов Кавказа и, в первую очередь, с различными национальными версиями нартского эпоса.
     По аналогии с этим и строятся работы наиболее видных абхазских ученых в области филологических и исторических дисциплин. С другой стороны, есть ученые, чьи исследования напрямую касаются истории других народов Кавказа. Одним из них был воспитанник армянской исторической школы, ученик академика Гагика Хореновича Саркисяна – В.Ф. Бутба, жизнь которого, по всей видимости, оборвала война. Он не успел многого, но изданные его диссертация, статьи и тезисы, несомненно, свидетельствуют, что в его лице кавказоведение потеряло талантливого кавказоведа. Другие двое воспитанников армянской исторической школы Р.А. Хонелия и Г.Г. Гумба успешно занимаются разработкой сложных кавказоведческих тем, широко используя армянские письменные источники.
     Я понимаю, что вас интересует вопрос – а что же сейчас делается в Абхазском институте?
     Тяжелые послевоенные годы для научной интеллигенции и, в особенности, абхазоведов-гуманитариев стали своеобразной проверкой на прочность их преданности к своей профессии. Отсутствие какой-либо исследовательской базы, архивных материалов, научной библиотеки и, даже здания, а также потеря собственных библиотек и рукописей не сломили их, выдержали все испытания и приступили к работе. Шаг за шагом шел тяжелый восстановительный процесс. Приступили к проведению комплексных фольклорно-этнографических и археологических экспедиций, к изданию книг, начал издаваться печатный орган института «Абхазоведение». Со временем начался процесс налаживания утерянных контактов с коллегами из РФ.
     На начальном восстановительном этапе серьезную помощь оказали коллективы аналогичных научных учреждений и учебных заведений Северного Кавказа, Ростова, Москвы, Санкт-Петербурга, которые передавали в дар книги для научной библиотеки.
     Поначалу сотрудничество носило эпизодический характер, но с 2001 г., оно стало более системным, осмысленным и взаимовыгодным. По результатам многолетних экспедиций по районам Абхазии А.Б. Крыловым в Институте востоковедения РАН была защищена докторская диссертация на тему «Религия и традиции абхазов (По материалам полевых исследований 1994 – 2000 гг.)». Проведенная в Сухуме в 2001 г. международная научная конференция, посвященная 75-летнему юбилею института, стала заметным явлением, дав мощный импульс по налаживанию контактов с академическими учреждениями России и ее регионов. Были заключены договора с целым рядом академических институтов и вузов РФ.
     В большинстве случаев эти договора носили не формальный характер, а явились основой для совместной плодотворной исследовательской работы. На территории Абхазии начали проводиться регулярные археологические раскопки памятников, принадлежащих различным историческим эпохам. Такие экспедиции проводятся совместно с учеными из Института археологии РАН, Музея Востока, Института востоковедения РАН. Результаты этих экспедиций публиковались в солидных журналах и сборниках. Ряд лет мы проводили совместные экспедиции по Абхазии с учеными из Института этнологии и антропологии. В результате этого сотрудничества издан сборник статей «Послевоенное абхазское село» и капитальный труд «Абхазы» в серии «Народы и культуры». Имеются еще несколько совместных сборников, которые находятся в производстве.
     В последние годы в Сухуме, на базе нашего института, были проведены такие научные форумы, как: конференции археологов, посвященные памяти Ю. Н. Воронова и М. М. Трапша, конференции, посвященные В. Г. Ардзинба, З. В. Анчабадзе, Иналиповские чтения и ряд других. Практика этих конференций показывает, что, несмотря на все сложности организационного и материального порядка, они дают возможность для обмена опытом, поиска для новых исследовательских и профессиональных взаимоотношений.
     В свою очередь, за послевоенное время сотрудниками АБИГИ им. Д. И. Гулиа издано около 300 книг (в числе которых монографии, сборники статей, учебники и учебные пособия для школ и вузов Абхазии, сборники материалов и т.д.).
     Конечно, в силу сложившейся ситуации, о которой говорилось выше, особое внимание уделяется нами переизданию абхазоведческих, ставших библиографической редкостью, сборников материалов – архивных, фольклорных и этнографических записей. Естественно, работаем и в плане создания обобщающих работ. Занимаемся написанием многотомных «Грамматики абхазского языка», «Истории Абхазии», «Истории абхазской литературы», и 12-томного свода текстов «Абхазского народного поэтического творчества». Приступили и к осуществлению проекта «Абхазской энциклопедии».
     Новые политические реалии обязывают абхазоведов ко многому. Если совсем недавно Абхазию называли не иначе как самопровозглашенной республикой, то сейчас она, благодаря, прежде всего, России, вышла на путь признания. Это обстоятельство повышает ответственность абхазских ученых-гуманитариев и требует от их работ соответствующего мировым стандартам качественного наполнения.
     Абхазоведческая, а шире, кавказоведческая тематика разрабатывается и на кафедрах Абхазского государственного университета. Там полнокровно функционируют кафедры истории, археологии и этнологии, языка и литературы, а также ряд общественных кафедр, занимающихся исследованием актуальной абхазоведной проблематики в свете требований сегодняшнего дня.

(1) Кузьминов П.А. Кавказоведение на грани веков // Материалы международной научной конференции «Кавказоведение: опыт исследований». – Владикавказ, 2006, с.5
(2) Черноус В.В. Интеграционные традиции и перспективы отечественного кавказоведения // Материалы международной научной конференции «Кавказоведение: опыт исследований». – Владикавказ, 2006, с. 149.
(3) Юсуфов Р.Ф. История литературы в культурно-философском освещении. М., 2005, с. 395.
(4) См.: Смыр Л. Г. Сухумское общество сельского хозяйства (1898 – 1922г.г.) – М., 1996.
(5) См.: Бебия Е. Г. Периодическая печать Абхазии (1904 – 1917). – Санкт-Петербург, 1997.
(6) См.: Салакая Ш. Х. Центр абхазоведения. – Сухуми, 1982.
(7) Делба М. К. К вопросу изучения языка и истории абхазов. – Сухуми, 1951, с. 9.

___________________________


СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЦЕНТРА АБХАЗОВЕДЕНИЯ

     Как известно, наука об Абхазии и абхазах имеет довольно давнюю историю. Но долгое время они оставались лишь объектом исследования иностранных авторов. А с того момента, когда абхазские авторы приступили к осмыслению истории и культуры своего народа, Абхазия становится и субъектом в научном мире. Безусловно, формирование и становление абхазоведения как части более обширной кавказоведной области на первых порах испытывала трудности «роста», что легко объясняется низким уровнем просвещения и первоочередной задачей — сбором наличного материала всего культурного наследия народа, которым были заняты пионеры абхазоведения.
     Сведения об абхазах и Абхазии встречаются у античных авторов — древнегреческих и древнеримских. В средние века имеется немалое количество письменных источников Византийского периода, грузинской и армянской историографии. Наиболее подробные сведения периода средневековья встречаются у турецкого путешественника Эвлия Челеби в его знаменитой «Книге путешествий». Большое количество различного рода данных о нашем народе встречаем в работах западноевропейских и особенно российских авторов.
     Нужно особо подчеркнуть, что в становлении абхазоведения особая роль принадлежат таким известным исследователям, как П. К. Услар и И. А. Бартоломей, чьи работы по разработке грамматики абхазского языка, алфавита и букваря невозможно переоценить. Заметный след в абхазоведении оставили такие авторы, как И. И. Пантюхов. Ф. А. Заводский, А. Н. Дьячков-Тарасов, В. И. Чернявский, Г.А. Рыбинский, П. С. Уварова, Н. М. Альбов, К. Д. Мачавариани, П. Г. Чарая и многие др. Особо следует сказать о самих абхазах, которые оставили ценные свидетельства об этнографических особенностях, о состоянии просвещения и отдельных страницах истории Абхазии — С. Т. Званба, А. М. Эмухвари (Эмхаа), Н. В. Ладария и др. Несмотря на драматическое развитие событий на Кавказе в XIX в., и особенно во второй ее половине, проводившиеся здесь мероприятия, связанные с распространением просвещения, имели позитивное значение.
     В русле поднятой темы нельзя обойти молчанием и деятельность научно-организационных и культурно-просветительских обществ, которые в разные годы функционировали в Абхазии. Это «Сухумское общество сельского хозяйства» (1898 г.), «Абхазская переводческая комиссия» (1892 г.), «Общество распространения просвещения среди абхазов» (1810 г.), Бзыпский комитет этого общества (1913 г.), «Общество любителей и исследователей природы населения Сухумского округа» и ряд др. Эти общества в разные годы осуществляли издание журналов «Вестник Сухумского общества сельского хозяйства», «Черноморское сельское хозяйство», «Черноморский селянин», «Хутор», «Труды курортной комиссии», газет — «Сухумский вестник», «Сухумские вести», «Сухумский листок», а также учебную литературу на абхазском языке и переводы отдельных богослужебных книг, в том числе «Евангелия».
     Обращает на себя внимание, что в этот период количество абхазских авторов в русскоязычной прессе увеличивается. Там мы встречаем имена С. П. Басария, Д. И. Гулиа, Н. С. Патейпа, А. И. Чукбара, А. М. Эмухвари, К. Барциц, С. М. Ашхацава, В. Г. Адлейба и др. Таким образом, налицо количественный и профессиональный рост абхазской творческой интеллигенции. А в 1912 г. выходит первый оригинальный сборник поэтических произведений Д. И. Гулиа.
     Именно в этот сложный исторический момент абхазская интеллигенция была охвачена энтузиазмом накопления знаний о прошлом своего народа и поиском путей его будущего. Впервые в научный оборот вводится термин «абхазоведение». И связано это с именем академика Н. Я. Марра, чей вклад не только в абхазоведение, но и кавказоведение в целом несомненен, несмотря на все известные ошибки и просчеты.
     В январе 1916 г. Н. Я. Марр в Сухуме прочел лекцию на тему «Кавказоведение и абхазский язык». Несколько позже данная лекция была опубликована в «Журнале Министерства народного просвещения» (май 1916 г.). Именно в ней впервые и появился новый термин «абхазоведение». В этой статье он писал: «В частности, в абхазской устной литературе и сейчас, когда работа только что начата собиранием ее памятников, мы находим, очевидно, давно сложившейся общий во многих отношениях литературный язык; что же касается содержания, то оно отражает древнейшую религию кавказских коренных народов, астральный культ с поразительной жизненностью. Вообще, — продолжает Н. Марр, — абхазская живая старина, не только словесная, но и реальная, дает такую беспримерную полноту об этой древнейшей религии не одного Кавказа, а всего древнего Востока, колыбели европейской цивилизации, что одно это обстоятельство должно было бы обеспечить за абхазоведением самостоятельное существование в ряде исторических научных дисциплин, входящих в состав кавказоведения» [Н. Я. Марр. Кавказоведение и абхазский язык // ЖМНП. 1916, № 5, май. с.].
     В первые годы советской власти в Абхазии немало внимания уделялось науке. В 1922 г. на базе Сухумского общества сельского хозяйства создается Абхазское научное общество (АБНО). В состав этого общества входили Г. Барач (председатель), Н. А. Лакоба, С. Я. Чанба, А. М. Чочуа. Д. И. Гулиа, И. Акиртава, Д. И. Алания и др. Общество издавало свои «Труды» и «Известия». В 1924г. по инициативе АБНО был проведен I съезд краеведов Черноморского побережья и Западного Кавказа. В 1925г. опять же по инициативе Н. Я. Марра открывается отдельное научное учреждение — Академия абхазского языка и литературы. В разные годы работой академии руководили А. М. Чочуа и Д. И. Гулиа, а секретарем Академии был П. С. Шакрыл. Академия за короткий срок выпустила в свет книги Н. Я. Марра «Русско-абхазский словарь» (1926), сборники К. В. Ковача «101 абхазская песня» (1929) и «Песни кодорских абхазцев» (1930), историко-этнографические работы Д. И. Гулиа. Именно с этой даты, то есть создания Академии абхазского языка и литературы, берет свое начало история нашего института. Поскольку тогда научной работой был предан характер системности и планомерности.
     28 мая 1930 г. Наркомпрос Абхазии принял постановление о преобразовании Академии Абхазского языка и литературы в Научно-исследовательский институт абхазского языка и литературы. 5 августа 1931 г. ЦИК Абхазии принимает решение о слиянии Абхазского научного общества с Научно-исследовательским институтом абхазского языка и литературы.
     Новое научное учреждение получает название — Абхазский научно-исследовательский институт краеведения (АБНИИК). Руководство института возлагается на новые кадры: А. К. Хашба и В. К. Кукба (ученики Н. Я. Марра). В 1935 г. институт вновь переименован — уже в Институт абхазской культуры — и включен в систему АН СССР, ему присвоено имя Н. Я. Марра.
     В 1941 г. после создания АН ГССР институт входит в систему этой академии. В 1950 г. он был переименован в Абхазский институт языка, литературы и истории и перестал носить имя Н. Марра после известной «свободной» дискуссии по вопросам языкознания и выхода в свет брошюры И. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». С 1960 г. институт носит имя Д. И. Гулиа. В 1994 г. институт был последний раз переименован в Абхазский институт гуманитарных исследований и введен в структуру Академии наук Абхазии.
     Конечно же, беглый перечень переименований не передает историю центра абхазоведения, каким является Абхазский институт. У этого научного учреждения были взлеты и падения, вызванные различными объективными историческими причинами. Наиболее тяжелыми, к примеру, были конец 1930-х гг., первая половина 50-х гг. и 90-е гг. прошлого столетия.
     В обоих случаях сложности имели один источник — Грузию. В первом случае насаждалась и пропагандировалась мысль об отсутствии этнической самобытности абхазов, навязывалась идея о том, что абхазы не что иное, как одно из грузинских племен, а «язык абхазов, как и язык других грузинских племен: мегрелов, лазов, сванов — является родственным языком грузинского языка». Более того, придумывались всякого рода «новые учения» об истории абхазов, о том, что якобы они только в XVII в. появились на территории Абхазии с Северного Кавказа и тому подобное.
     Во втором же случае в период грузино-абхазской войны 1992—1993 гг. оккупационные силы не нашли ничего лучшего, как сжечь Абхазский институт и Абхазский государственный архив. Несомненно, что эта варварская акция беспрецедентна в том смысле, что преследовала цель — лишить абхазский народ исторической памяти. В огне пожара сгорели фундаментальная научная библиотека, в фондах которой хранились издания XVII в., ценнейшие архивные и экспедиционные материалы, рукописи книг, лексический фонд абхазского языка, документация, содержащая историю самого института.
     Как известно, на судьбу не жалуются, ибо это бессмысленно. Несмотря на всякого рода сложности и искусственно чинимые препоны, Абхазский институт в различные периоды своей нелегкой истории в зависимости от обстоятельств выполнял свое предназначение — исследование истории и культуры абхазского народа. Не буду утомлять вас долгим перечислением имен ученых и их работ. Остановлюсь лишь на самых известных. Имена таких ученых, как Г. А. Дзидзария, Ш. Д. Инал-ипа, Х. С. Бгажба, М. М. Трапш, З. В. Анчабадзе, К. С. Шакрыл, Ю. Н. Воронов, Г. К. Шамба и многих других широко известны в научных кругах далеко за пределами Абхазии. Их труды и раньше, и сейчас востребованы и пользуются спросом среди серьезных ученых-кавказоведов.
     Это происходит потому, что их исследования не носили локального местнического характера, а каждая, в зависимости от тематики, отражала общекавказский и даже общемировой контекст.
     Немного о том, что делается в Абхазском институте сейчас.
     Тяжелые послевоенные годы для научной интеллигенции и, в особенности, абхазоведов-гуманитариев стали своеобразной проверкой на прочность их преданности к своей профессии. Отсутствие какой-либо исследовательской базы, архивных материалов, научной библиотеки и, даже, некоторое время здания, а также потеря собственных библиотек и рукописей не сломили их, выдержали все испытания и приступили к работе. Шаг за шагом шел тяжелый восстановительный процесс. Приступили к проведению комплексных фольклорно-этнографических и археологических экспедиций, к изданию книг, начал издаваться печатный орган института «Абхазоведение». Со временем начался процесс налаживания утерянных контактов с коллегами из РФ.
     На начальном восстановительном этапе серьезную помощь оказали коллективы аналогичных научных учреждений и учебных заведений Северного Кавказа, Ростова, Москвы, Санкт-Петербурга, которые передавали в дар книги для научной библиотеки. Поначалу сотрудничество носило эпизодический характер, но с 2001 г., оно стало более целенаправленным и взаимовыгодным. Этому послужила проведенная в Сухуме в 2001 г. международная научная конференция, посвященная 75-летнему юбилею института, которая стала заметным явлением, и дана мощный импульс по налаживанию контактов с академическими учреждениями России и ее регионов. Были заключены договора с целым рядом академических институтов и вузов РФ.
     В большинстве случаев эти договора носили не формальный характер, а явились основой для совместной плодотворной исследовательской работы. На территории Абхазии начали проводиться регулярные археологические раскопки памятников, принадлежащих различным историческим эпохам. Такие экспедиции проводятся совместно с учеными из Института археологии РАН, Музея Востока, Института востоковедения РАН. Результаты этих экспедиций публиковались в солидных журналах и сборниках. Ряд лет мы проводили совместные экспедиции по Абхазии с учеными из Института этнологии и антропологии. В результате этого сотрудничества издан сборник статей «Послевоенное абхазское село» и капитальный труд «Абхазы» в серии «Народы и культуры», которая, кстати, недавно переиздана в исправленном виде. Имеются еще несколько совместных сборников, которые находятся в производстве.
    В последние годы в Сухуме, на базе нашего института, были проведены такие научные форумы, как конференции археологов, посвященные памяти Ю. Н. Воронова и М. М. Трапша, Г. К. Шамба, конференции, посвященные К. С. Шакрыл, В. Г. Ардзинба, 3. В. Анчабадзе, Иналиповские чтения и дважды проводили конференцию с Институтом мировой литературы им. А. М. Горького РАН на тему «Национальные культуры в современном мире. Фольклор. Литература», ряд др. Практика этих конференций показывает, что, несмотря на все сложности организационного и материального порядка, они дают возможность для обмена опытом, поиска для новых исследовательских и профессиональных взаимоотношений.
     Сотрудники Абхазского института принимают участие в работе научных форумов, которые проводятся в республиках Северного Кавказа — Адыгее, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Чечне, Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане, а также — Москве, Санкт-Петербурге, Ростове, Пятигорске. В последнее время наши ученые получили возможность участвовать в конференциях, проводимых в таких странах как: Турция, Болгария, Азербайджан, Южная Осетия и т.д.
     В свою очередь, за послевоенное время сотрудниками АбИГИ им. Д. И. Гулиа издано около 400 книг (в числе которых монографии, сборники статей и материалов, учебники и учебные пособия для школ и вузов Абхазии и т. д.).
     Конечно, в силу сложившейся ситуации, о которой говорилось выше, особое внимание уделяется нами переизданию абхазоведческих, ставших библиографической редкостью, сборников материалов — архивных, фольклорных и этнографических записей. Естественно, работаем и в плане создания обобщающих работ.
     Занимаемся написанием многотомных «Грамматики абхазского языка», «Истории Абхазии», «Истории абхазской литературы» и 12-томного свода текстов «Абхазского народного поэтического творчества». Приступили и к осуществлению проекта «Абхазской энциклопедии» и энциклопедии «Абхазская мифология». Сегодня уже можно говорить о том, что первая часть «Абхазской энциклопедии» - «Биографический словарь» завершена и находится на стадии редактирования.
     Произведены серьезные структурные изменения — открыты новые отделы: энциклопедии, политологии и конфликтологии, источниковедения. В стенах института проводятся защиты кандидатских и докторских диссертаций.
     Новые политические реалии обязывают абхазоведов ко многому. Если совсем недавно Абхазию называли не иначе как самопровозглашенной республикой, то сейчас она, благодаря, прежде всего России, вышла на путь признания. Это обстоятельство повышает ответственность абхазских ученых-гуманитариев и требует от их работ соответствующего мировым стандартам качественного наполнения.
     Мы занимаемся поиском материалов об Абхазии по всему миру. Однако, этому процессу во многом препятствует политическая неопределенность, т. е. наша частичная признанность. Страны Евросоюза, которые на словах являются приверженцами свободы личности, создают всякого рода препоны и препятствие для свободного передвижения по странам западного мира. У нас есть сведения о странах и архивах, где хранятся или могут храниться интересующие нас материалы. В этой связи возникает кадровая проблема. Здесь нужны квалифицированные специалисты со знанием языков и истории этих государств. Мы и пытаемся их решать по мере сил и возможностей.

_______________________
    

СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ АБХАЗОВЕДЧЕСКОЙ НАУКИ
 
     Когда мы говорим о современном состоянии абхазоведения, в определенном смысле являющегося частью сложносоставной и объемной востоковедной науки, то точкой отсчета служит распад Советского Союза. Явление, которое оценивается по-разному не только представителями различных политических элит, но и учеными гуманитариями — экономистами, обществоведами, юристами и т. д. Оценки сторон столь диаметрально противоположны — от самых восторженных, до самых трагически-сочувственных, что вряд ли имеет смысл в данном случае заниматься анализом этих суждений. Уместно в этой связи напомнить высказывание В. В. Путина о том, что «те, кто стремится восстановить Советский Союз не имеет ума, а те, кто не сожалеет о том, что он распался, не имеет души».
      Распад некогда общей для нас страны имел разные последствия для разных народов и государств. На Южном Кавказе он привел к известным региональным конфликтам, в том числе к открытому военному противостоянию между Грузией и Абхазией. Несмотря на одержанную победу в этой неравной схватке, Абхазия оказалась потерпевшей стороной. Поскольку она отражала агрессию, а стало быть, на ее территории проходили боевые действия, Абхазия подверглась большим разрушениям. Экономический ущерб никто не собирался и не собирается возместить. Но ситуация усугубляется еще и тем, что были уничтожены очаги культуры и образования. Так, в частности, 22 октября 1992 года без всякой военной необходимости были сожжены и практически уничтожены Абхазский научно-исследовательский институт (который я представляю) и Государственный архив. Тем самым Абхазии, наряду с людскими потерями, был нанесен тяжелый, невосполнимый культурный ущерб. В огне пожарищ сгорели практически все сведения об истории и культуре абхазского (и не только) народа. Собственно это варварская акция и преследовала единственную цель — лишить абхазский народ исторической памяти.
     Несмотря на тяжелейшее послевоенное положение, страна, вдобавок ко всему оказавшаяся в экономической и информационной изоляции, начала предпринимать определенные шаги к восстановлению утраченного. Первым президентом Республики Абхазия В. Г. Ардзинба было принято решение о создании Академии наук Абхазии (1997). Была проведена соответствующая организационная работа — «создан оргкомитет по подготовке и проведению учредительного собрания Академии. Объединенным Ученым Советом разового функционирования с участием отраслевых Академий наук Российской Федерации 30 октября 1997 года был избран первый состав действительных членов Академии наук Абхазии» (1).
     Главной целью созданной Академии первоначально являлось организационное укрепление и координация деятельности научно-исследовательских институтов Абхазии, а затем — разработка фундаментальных и прикладных тем в области гуманитарных и естественных наук. В настоящее время в республике функционируют 7 академических институтов, в числе которых и Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа — единственное научное учреждение гуманитарного профиля, который собственно и занимается исследованием абхазоведческой проблематики. В институте в настоящее время функционирует одиннадцать отделов и две лаборатории.
     Тяжелые послевоенные годы для научной интеллигенции и в особенности абхазоведов-гуманитариев стали своеобразной проверкой на прочность, их преданности к своей профессии. Отсутствие какой-либо исследовательской базы, архивных материалов, научной библиотеки и даже здания, а также потери собственных библиотек и рукописей не сломили их, выдержали все испытания и приступили к работе. Шаг за шагом шел тяжелый восстановительный процесс. Приступили к проведению комплексных фольклорно-этнографических и археологических экспедиций, к изданию книг, начал издаваться печатный орган института «Абхазоведение». Со временем начался процесс налаживания утерянных контактов с коллегами из Российской Федерации.
      На начальном восстановительном этапе серьезную помощь оказали коллективы аналогичных научных учреждений и учебных заведений Северного Кавказа, Ростова, Москвы, Санкт-Петербурга, которые передавали в дар книги для научной библиотеки. Нельзя не сказать и о том, что этнолог Н. Г. Волкова (Москва) и археолог А. Х. Халиков завещали свои личные библиотеки в дар нашему институту, что было исполнено. Итальянский ученый, профессор Джео Пистарино также подарил нам 160 томов сборников материалов (2). Все эти книги были доставлены в Сухум, несмотря на чинимые бюрократические препоны.
     Поначалу сотрудничество носило эпизодический характер, но с 2001 года оно стало более системным, осмысленным и взаимовыгодным. По результатам многолетних экспедиций по районам Абхазии Крыловым А. Б. в Институте востоковедения РАН была защищена докторская диссертация на тему «Религия и традиции абхазов (По материалам полевых исследований (1994—2000 гг.)». Проведенная в Сухуме в 2001 году международная научная конференция, посвященная 75-летнему юбилею института, стала заметным явлением, дав мощный импульс по налаживанию контактов с академическими учреждениями России и ее регионов. Были заключены договора с Институтом востоковедения, Институтом мировой литературы им. А. М. Горького, Институтом этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая, с Северо-Кавказским научным центром высшей школы Южного Федерального университета (Ростов-на-Дону), Институтом материальной культуры (Санкт-Петербург), с рядом республиканских научно-исследовательских институтов гуманитарного профиля Северокавказского региона, Магнитогорским государственным университетом, а совсем недавно с институтом антропологии им. Д. Н. Анучина Московского Государственного университета им. М. В. Ломоносова.
     В большинстве случаев эти договора носили не формальный характер, а явились основой для совместной плодотворной исследовательской работы. На территории Абхазии начали проводился регулярные археологические раскопки памятников, принадлежащих различным историческим эпохам. Такие экспедиции проводятся совместно с учеными из Института археологии РАН, Музея Востока, Института востоковедения РАН. Результаты этих экспедиций публиковались в солидных журналах и сборниках. Ряд лет мы проводили совместные экспедиции по Абхазии с учеными из Института этнологии и антропологии. В результате этого сотрудничества издан сборник статей «Послевоенное абхазское село» и капитальный труд «Абхазы» в серии «Наооды и культуры». Имеются еще несколько совместных сборников, которые находятся в производстве.
      В последние годы в Сухуме, на базе нашего института были проведены такие научные форумы как: конференции археологов, посвященные памяти Ю. Н. Воронова и М. М. Трапш, конференции посвященные З. В. Анчабадзе и В. Г. Ардзинба, Иналиповские чтения и ряд других. Практика этих конференций показывает, что, несмотря на все сложности организационного и материального порядка, они дают возможность для обмена опытом, поиска для новых исследовательских направлений и способствуют налаживанию нормальных человеческих и профессиональных взаимоотношений.
     В свою очередь, за послевоенное время сотрудниками АбИГИ им. Д. И. Гулиа издано около 250 книг (в числе которых монографии, сборники статей, учебники и учебные пособия для школ и вузов Абхазии, сборники материалов и т.д.).
     Конечно, в силу сложившейся ситуации, о которой говорилось выше, особое внимание уделяется нами переизданию абхазоведческих, ставших библиографической редкостью сборников материалов — архивных, фольклорных и этнографических записей. Естественно работаем и в плане создания обобщающих работ. Занимаемся написанием многотомных «Грамматики абхазского языка», «Истории Абхазии», «Истории абхазской литературы» и 12-томного свода текстов «Абхазского народного поэтического творчества». Приступили к осуществлению проекта «Абхазской энциклопедии», для чего на первых порах готовим отраслевые энциклопедические словари.
     Новые политические реалии обязывают абхазоведов ко многому. Если совсем недавно Абхазию называли не иначе как самопровозглашенной республикой, то сейчас она, благодаря, прежде всего России, вышла на путь признания. Это обстоятельство повышает ответственность абхазских ученых-гуманитариев и требует от их работ соответствующего мировым стандартам качественного наполнения.
     Безусловно, сделано не мало. Но это ни в кой мере не должно давать повода для успокоения. Наоборот, необходимо наращивать взятый темп и укрепляться организационно, количественно и качественно, преодолевая стоящие и возникающие перед нами сложные проблемы. А они есть и их немало. Прежде всего это относится к подготовке кадров высокой квалификации практически по всем дисциплинам абхазоведения. Частично эту проблему решает открытая при Академии наук Абхазии аспирантура, но о требуемых объеме и качестве, к сожалению, пока говорить не приходится. Отсутствие практически книгообмена, слабая техническая оснащенность и малодоступность к сети Интернет, ограниченные возможности посещения библиотек и архивов не позволяют молодым (да и не только молодым) ученым надлежащим образом заниматься избранной специальностью.
     В решении этих задач на помощь нам приходят коллеги из указанных выше и других институтов и вузов. Помогают нам в обеспечении книгами, подготовкой кадров, своим участием в работе диссертационных советов, оппонированием защищаемых диссертаций. В этой связи, хотелось бы особые слова благодарности сказать в адрес Института востоковедения, в котором и раньше и сейчас с особой теплотой и пониманием относятся к нашим проблемам, оказывая помощь в решении практически всех указанных выше проблем. Это и сбор научной литературы и обучение студентов в Восточном университете и аспирантуре. С другой стороны, такое отношение объясняется тем, что в стенах этого института на протяжении 20 лет работал, стал видным ученым-хеттологом основатель современного абхазского государства, первый президент нашей страны В. Г. Ардзинба — вечная ему память.
     Решение проблем, стоящих не только перед учеными-гуманитариями Абхазии я вижу, прежде всего, в сотрудничестве, а не в затворничестве. Как известно, А. П. Чехову принадлежит известная фраза, несущая, казалось бы несложную, но глубокую мысль: «Национальной науки не бывает, как не бывает национальной таблицы умножения». Неангажированный подход даже к самым сложным и спорным историческим событиям позволяет ученым разных стран найти пути для выработки концепции реальной, а не мифологизированной или ущербной истории.
     Мне хочется верить в то, что 7-ой Конгресс востоковедов России даст возможность выйти на новые рубежи обновления гуманитарной востоковедной мысли и послужит делу плодотворного сотрудничества, по крайней мере, в среде ученых.
___________________

1 Салакая Ш. Х. Наука. // Абхазы. Серия «Народы и культуры». — М.,: 2007. — С. 444.
2 Об этом подробнее см.: Авидзба В. Ш. Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа: история, проблемы, перспективы. // Кавказ: история, культура, традиции, языки.

___________________________


ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У АБХАЗОВЕДЕНИЯ?

     Прежде чем приступить к основной части своего сообщения, хочу объясниться. Когда я собрал и ознакомился с материалом для написания доклада о состоянии и перспективах абхазоведческой науки, то сперва не очень поверил, но перепроверив, убедился в правильности данных. И тогда у меня возник вопрос, которым, я решил озаглавить тему своего выступления. А дело вот в чем: на сегодняшний день в должности научных сотрудников разного уровня в институте работает 89 человек. Посмотрим на их средний возраст: по отделу языка это составляет 67 лет; отделу истории 54,4 года, отделу искусства (3 чел.) 56 лет; отделу энциклопедии 41 год; отделу этнологии 61 год; отделу политологии и конфлитологии 37 лет; отделу литературы 65 лет; отделу фольклора 59 лет; отделу археологии 59 лет; по диалектологической лаборатории 44 года; отделу аспирантуры 64 года. Средний же возраст научных сотрудников в целом по институту составляет 54 года. Хочу обратить внимание на то, что средний возраст в отделах, определявшие лицо абхазоведения: языка, фольклора, литературы, археологии, этнологии является пенсионным или предпенсионным, если исходить из 60-летнего возраста, т. е. когда уходят на пенсию мужчины. Но в этих отделах работают и представительницы прекрасного пола, которые уходят, как известно, на пенсию в 55 лет.
     Немного лучше выглядит картина в отделах истории, искусства, энциклопедии, но в двух последних работают всего по трое сотрудников, а отдел политологии и конфлитологии — новое формирование в структуре института, и там подобраны новые кадры, чем и объясняется его относительно молодой возраст. Но в целом картина, согласитесь, не настраивает на оптимистический лад.
     Теперь несколько цифр о квалификации научных сотрудников института. Из 89 ученых 16 докторов и 34 кандидатов наук. Если вычесть из этого числа двоих докторов наук, наших адыгейских коллег, которые приняты на полштата, как членов диссертационных советов, получается 14 докторов наук. Стало быть, количество остепененных ниже 50%, точнее — 42,7%. Для академического научного учреждения, конечно же, такой показатель настораживает. И, естественно, наряду с констатацией того факта, что абхазоведение, было и пока есть, не может не возникнуть вопрос: а будет ли оно в будущем? А ведь самому термину «абхазоведение» без малого сто лет. Он вошел в научный оборот в 1916 году и связан с деятельностью Н. Я. Марра, чье имя, как писал X. С. Бгажба, «золотыми буквами вписано в историю абхазской культуры».
     Я не буду в данном случае перечислять заслуги и достижения наших предшественников, благодаря кому абхазоведение состоялась, как отрасль мировой гуманитарной науки. Здесь не место такого рода отступлениям, ибо, как говорила Шахразада царю Шахрияру - «это совсем другая история» и история эта весьма богатая.
     Не могу обойти молчанием публичные высказывания некоторых деятелей о том, что в Абхазии нет науки. Это утверждение неверно в корне, поскольку изданные свыше 250 книг сотрудниками нашего института опровергают подобные утверждения. А если учесть, что они писались и издавались при отсутствии необходимых для творческой работы условий, то их значимость возрастает вдвойне. В этом случае попытки создания нелицеприятного образа абхазоведения не красят самих критиков. Но в такого рода утверждениях есть одно рациональное зерно, которое сами критики почему-то недосказали.
     Цели и задачи Абхазского института на современном этапе должны соответствовать современному положению дел. Они должны быть расширены для того, чтобы служить государственным интересам, не оставаться в рамках привычной колониально-провинциальной иерархии. Лично мне чуждо столь характерное для многих тотальное отрицание прошлого. Наши предшественники вопреки всем препонам выполнили свой долг. Никто ведь не сможет оспорить тот факт, что все представления об Абхазии, ее истории, культуре и т. д., которые имеются сегодня у нас, имеют один источник и проистекают из работ абхазоведов.
     Но сегодня на повестке дня стоят вопросы, которые должны быть адекватны историческому моменту. Когда имеет место процесс признания Абхазии как субъекта международного права, о ее истории и культуре должны узнать во всем мире, как впрочем, и мы должны расширять свои знания об этом мире. Поэтому наряду с дипломатическими и политическими усилиями, необходимо использовать научный и культурный потенциал.
     Безусловно, имеются положительные примеры того, в каком направлении и как совершенствовать научно-организационную работу института. Скажем, биографический словарь Абхазской энциклопедии, которую мы завершаем и академическая история Абхазии, к которой мы приступили, являются государственными проектами, т. е. на их реализацию целевым образом спущены государственные средства. Без иронии и подхалимства хочу выразить благодарность правительству за то, что данные программы получили поддержку. Но, к сожалению, пока это носит эпизодический характер. Для того, чтобы абхазоведческая наука реализовывалась в полную силу, нужен комплекс мер, который кардинальным образом изменит ситуацию. Нужны новые идеи, ресурсы и, естественно, люди, которые все это выполнят в жизнь. И здесь государство должно принимать самое деятельное участие. Оно должно знать, что ей нужно определить перечень проектов, являющихся приоритетными. Мы со своей стороны готовы участвовать в разработке такого рода проектов, вместе с правительством. В этой связи стоит прислушаться к многократно высказанному мнению Е. К. Аджинджал о необходимости выработки тщательно разработанных среднесрочных и долгосрочных научных программ, где должны быть определены приоритетные направления, подкрепленные информационно и финансово. Для чего он предлагает подготовить кадры науковедов — т. е. специалистов по теории науковедения и управлению научно-исследовательских работ. Такие специалисты могли бы определить место и роль различных академических институтов Абхазии и предлагать государству и научному сообществу первостепенные задачи научной деятельности. Существующая же система планирования не выдерживает критики, поскольку строится по принципу, делаем столько на сколько дали денег. Для сотрудников нашего института оплата труда никогда не являлась и сейчас не является единственным стимулом, главным в этом деле было и есть чувство долга. Но на хлеб насущный все же нужно зарабатывать. Помимо этого, нужно же покупать необходимые для работы литературу, канцелярские товары и прочее. Вот потому и приходится работать одновременно в нескольких местах. Очевидно, от этого и КПД не столь высокий. Другими словами из-за нехватки времени никто не может полностью реализовать себя ни на одной работе. Я не вижу смысла перечислять, что необходимо вести полнокровную исследовательскую деятельность. На это не хватило бы отведенного регламентом времени. И потом, сетовать и плакать — позиция довольно жалкая и неприемлемая для нас. Но по этому поводу скажу следующее: если научному работнику мы не можем платить такую зарплату, которая позволяла бы ему жить в достатке, приобретать все необходимое для работы, лечиться, отдыхать, молодым — жилье, то хотя бы должны иметь на рабочем месте, в коллективном пользовании тот минимум, что необходимо для выполнения своих профессиональных обязанностей. Это — научная литература, компьютеры, доступ к сети Интернет, автотранспорт для проведения экспедиции и т. д.
     Один из видных деятелей Пражской весны (1968) Чеслав Цисарж видимо не от воодушевляющего впечатления сегодняшней Чехией пишет: «Наибольшую опасность представляет дефицит научно разработанных программ и проектов, которые, гармонично сочетая интересы разных слоев, стали бы частью политики и как таковые были бы признаны обществом...
     Недостаток способных, образованных и умных профессионалов зажигает «зеленый свет» перед дилетантами и бездарностями, ведет к непродуманным, наносящим прямой вред решениям».
     Возникает традиционно сложный вопрос: что делать? А. И. Солженицын в известной своей работе «Как нам обустроить Россию?» писал: «Непосильно трудно составить какую-либо стройную разработку вперед: она, скорее всего, будет содержать больше ошибок, чем достоинств, и с трудом поспевать за реальным ходом вещей. Но и нельзя вовсе не пытаться». Конечно, масштабы того, о чем говорил Солженицын и того, о чем говорю я сейчас, на первый взгляд, трудно сопоставимы, но и аналогию нельзя не заметить.
     Абхазская наука в целом, и абхазоведение, в частности, должны будут определять состояние нашего государства. Поэтому, как вытекает из вышесказанного, не откладывая в долгий ящик, должна быть разработана комплексная программа развития науки в Абхазии, в которую, на мой взгляд, наряду с другими положениями необходимо включить следующие пункты:
1) Подготовка научных кадров-гуманитариев со знанием классических, европейских и восточных языков;
2) Пропаганда научных знаний внутри страны и за рубежом.
(Осуществление переводов наиболее значимых работ на английский, арабский и др. языки);
3) Создание краеведческих центров в районах Абхазии, которые для придания просветительского импульса должны заниматься собиранием, сохранением и распространением информации.
4) При Академии наук Абхазии создать издательство для издания научной литературы;
5) Практиковать кратковременные стажировки в зарубежные страны, а у нас организовать годичную стажировку перед поступлением в аспирантуру;
6) Для сохранения культурной памяти необходимо, чтобы в городах висели портреты видных ученых Абхазии, а не только рекламные щиты всякого рода ООО или ЗАО.
     Наконец, отвечу на свой же каверзный вопрос — есть ли будущее у абхазоведения? Я, конечно же, не оракул, но уверен в том, что абхазоведение имеет будущее. Просто потому, что оно необходимо нашему народу. Такая уверенность имеет историческое объяснение. Вряд ли кто предполагал, что после того как институт был обезглавлен в 30-е годы, вынес унижение в 40-е — нач. 50-х годов, а затем был и вовсе уничтожен в 1992 году, он сможет подняться на ноги. Но такое чудо произошло. И наконец, есть талантливая молодежь, вокруг которой, я надеюсь, сплотится коллектив единомышленников.

____________________________