НОВОСТИ

02.08.2018

ТАК СЛОЖИЛИСЬ ЗВЕЗДЫ ЭММЫ КИЛБА И ВЯЧЕСЛАВА БГАНБА

Была вторая половина дня, когда Вячеслава Бганба из тбилисского плена привезли в Гудаутский морпорт по обмену. Славика окружили, обнимали его родные, друзья, однополчане, работники штаба обороны. Эмма стояла поодаль. Она не шелохнулась, не кинулась к нему на шею прилюдно. И он не побежал к ней. После того, как его приветствовали все, он направил в её сторону свой взор, передавший всё – и любовь, и радость. Она ответила тем же, также глазами.  Взгляды их были короткими, но выразившими многое.

Вот такими они были, эти два человека, два абхазца, муж и жена. Видимо, Бог их свел неспроста, они шли по жизни, совершенствуясь, обогащая друг друга, испытывая друг друга на прочность и этим упрочивая духовную сущность каждого.

Славика увезли в госпиталь на лечение, и Эмма вечером поехала к нему и все время находилась там и ухаживала, пока он не поправился…

А недавно в АбИГИ прошла научно-практическая конференция, посвященная 65-летию двух ученых – Эммы Киаминовны Килба и Вячеслава Мелитоновича Бганба. Очень обидно, но их обоих уже нет в живых. Его не стало в декабре 2005 года, её – в январе 2017 года.

Эмму училась в Тбилиси сперва в институте, потом в аспирантуре, собирала материалы об особенностях языка батумских абхазов. Она об этом своем научном увлечении всегда рассказывала интересно, втягивала всех в разговор, хотя от этой темы люди могли быть  далеки. А в войну она была секретарем-помощницей Владислава Ардзинба в Гудауте, пока не ушла ухаживать за супругом в госпитале. Эмма умело организовывала не только работу, различные встречи Главнокомандующего, но и чутко оберегала, по возможности, от негативной информации, чтобы не было у него лишних стрессов. Сама она была очень эмоциональная, живая, всегда со своей точкой зрения на события и явления, могла одновременно держать в поле зрения много дел, направлять эти дела.

А Славик всегда был скромным, всегда стеснительным, мило улыбающимся, вежливым и обходительным. И до, и после войны. И мужественным изнутри, иначе он не пошел бы на передовую линию огня. С первого дня, 14 августа, на Красный мост в Сухуме. Прошел войну (продолжил участие в ней и после плена), а после её окончания участвовал в военных операциях в Галском районе и Кодорском ущелье. В 1996 году Указом Президента В.Ардзинба за боевые заслуги перед Родиной удостоился высшего звания – «Герой Абхазии».

Они оба были языковедами, и это, возможно, помогало им находить взаимопонимание и в профессиональной деятельности, и в семейной жизни.

Впрочем, обо всем этом и говорили на посвященной им конференции в Абхазском институте гуманитарных исследований их друзья и коллеги. Вячеслав работал здесь, в АбИГИ, ведущим научным сотрудником отдела языка, а Эмма, кандидат наук, – старшим научным сотрудником, затем ученым секретарем, заведовала диалектологической лабораторией и параллельно преподавала в АГУ, являясь доцентом кафедры абхазского языка.

Первым, открывая научно-практическую конференцию, выступил директор АбИГИ Арда Ашуба. Мы сегодня чтим память двух великих ученых, людей с высокой духовностью и поведением, которое характерно только тонким натурам, сказал он. Их обоих объединял постоянный труд во благо абхазской науки, их усилия были направлены на пропаганду богатого родного языка, на воспитание у подрастающего поколения любви к нему. Они были самодостаточными людьми. Эмма Киаминовна, помимо научной работы, обучала абхазскому языку детей репатриантов, работала над наследием Омара Бейгуаа. А Вячеслав Мелитонович, человек творческий (писал стихи), красиво говоривший на абхазском, и вел себя красиво. Он также прекрасно владел русским, немецким языками. Он стал и настоящим воином. Почему оказались такими короткими их жизни? Потому что занимались тяжким, неподъемным трудом. Наш долг, отметил директор института, – помнить этих людей высокого интеллекта, по достоинству оценить их творческое наследие, издать их работы, их лекции и воспоминания о них.

И закрывая конференцию, Арда Энверович повторил слова о необходимости издать неопубликованные работы ученых и переиздать то, что увидело свет еще при их жизни, а также установить мемориальную доску на доме, где жили Килба и Бганба. 

Дальнейшие выступления коллег-ученых перемежались кадрами из телевизионных хроник, в которых и Эмма, и Вячеслав говорили о жизни, о науке, о проблемах.

С основными докладами о жизни, научной и творческой деятельности выступали коллеги и друзья, ученики, родственники.

Доктор наук Аслан Авидзба о Вячеславе рассказывал так:

– Он воевал на Гумистинском и Восточном фронтах. Известный штурм города Очамчыры в ночь с 25 на 26 октября закончился неудачей. Во время отступления на исходные позиции его подразделение попало в засаду, и большинство бойцов погибли… В этом неравном бою Бганба был тяжело ранен и в бессознательном состоянии попал в плен. Через некоторое время был переправлен в Тбилиси, где его поместили в тюрьму…

После освобождения из грузинского плена он принимает участие в январской операции в качестве рядового бойца, а в последующих операциях – в должности заместителя комиссара первой мотострелковой бригады Гумистинского фронта…

Вячеслав Бганба видел и говорил о том, чего другие, может быть, и видели, но говорить не всегда решались. Он не мог никогда переждать какую-либо ситуацию в стороне. Всегда был в центре событий и имел свое мнение относительно происходящих процессов и считал себя ответственным за их исход.

Вячеслав Бганба был похож на постоянно открытый и пульсирующий нерв. Его уход из жизни стал неожиданностью для всех и серьезным ударом для многих…

Его предназначением было заражать окружающих жизнелюбием. Это ему удавалось. Посреди тусклой повседневности и бессмысленной суеты появлялся вдруг он, и его улыбка озаряла все вокруг. Рядом с ним плохое казалось хорошим, холодное становилось теплым, а свеча, горевшая на последнем издыхании, вдруг представлялась светом в конце тоннеля…

При своей безудержной воле к справедливости, абсолютном неприятии высокомерия и мещанского пижонства, Славик оставался воплощением тактичности. Восхищала его мягкая бескомпромиссность. Он никогда не ошибался, всегда был на стороне правды, а может, сама правда оказывалась на его стороне. Он был своеобразным барометром, по которому можно было сверять свою позицию. Рыцарь чести. Человек с четко выраженной гражданской позицией, за свою жизнь ни разу не изменивший себе и своим принципам…

Вся его жизнь – до, во время и после войны – служит примером зрелости и стойкости духа…

Аслан Авидзба завершил свое выступление словами самого Вячеслава Бганба, которые, как он подчеркнул, актуальны и сегодня: «Возможно, мы не до конца еще осознали, что наши ребята, братья наши по крови с Северного Кавказа и волонтеры Свободы, поспешившие к нам на помощь со всех уголков России, отдали свои жизни не только ради спасения статистических 100 тысяч человек, но и, прежде всего, ради спасения нашего языка и культуры в целом, то есть всего того, что делает нас народом, нацией, имеющей право на свою государственность».

Выступивший чуть позже Аполлон Щинкуба, боевой друг Вячеслава Бганба, отметил: «Многие здесь рассказали, что он был мягкий, тихий. Но нет! Это он в мирное время был таким, а на войне – совершенно другим. И всегда возмущался, когда кто-то не тем занимался, мол, как можно так себя вести, когда между жизнью и смертью стоим». «Стойкость и дух молодого бойца меня поразили, хотя умения было мало», – добавил затем Мухаммед Килба и продолжил другой ветеран войны, Мурман Гварамия: «Вертолетом он на Восточный фронт полетел и создал там группу… Именно его смекалка спасала порой бойцов на линии фронта. Лично меня, раненого, вывел из опасного места. Снова на Гумисте встретились во время боев за освобождение Сухума».

Естественно, коллеги говорили о научной и многогранной деятельности, о серьезных трудах В.Бганба. Как отметила профессор Лили Хагба, круг его интересов был большим, он исследовал словообразование, морфологию, отраслевую лексику, ономастику, другие актуальные проблемы абхазского языка. Он один из составителей «Русско-абхазского терминологического словаря», «Орфографического словаря абхазского языка», «Абхазско-русского словаря» и других, а рукопись «Абхазо-русского и русско-абхазского словаря», составленного им совместно с Анатолием Хеция и самой Лили Хагба, сгорела во время грузино-абхазской войны.

Много теплых, искренних слов говорилось и в адрес Эммы Килба. Профессор АГУ Альдона Ажиба рассказала, что Эмма переживала по поводу недостаточного использования абхазского языка, в том числе соотечественниками за рубежом. В свое время она возглавила и вела телекурсы абхазского языка, на базе школы «Альфа» организовала летний лагерь для детей из диаспоры в Турции, который существовал несколько лет и в котором дети овладевали абхазским языком, знакомились с культурой и бытом предков на исторической Родине.

«Великолепный педагог и собеседник, оратор. Это минуты истинного наслаждения – общение с ней», – сказал присутствовавший на научно-практической конференции абхазский ученый из Москвы Юрий Анчабадзе. Он ещё сказал: «Так сложились звезды,  что они встретились, соединились и пошли по жизни – яркие, влюбленные, светлые. Они пришли в институт и продолжили работать по проблеме абхазского языка – желание, перенятое у старшего поколения».

У Эммы также были широки научные интересы,  бесконечно было её стремление познать грани абхазского языка. К её основным работам относятся: "О диалектной основе речи батумских абхазов", "Нартский эпос и кавказское языкознание", "К проблеме реконструкции исторического садзского диалекта абхазского языка", "Проблемы абхазской исторической диалектологии (Проблема садзского диалекта)", "О диалектной базе речи батумских (ферийских) абхазов. К проблеме садзского диалекта",  "О некоторых проблемах исторического развития абхазских диалектов и говоров"  и другие.

У этой семьи ученых и патриотов, Эммы Килба и Вячеслава Бганба, есть наследники – дочь и двое внучек. Пусть они будут счастливы и проживут возраст настоящего абхазского долгожителя.

Заира Цвижба

 

 

 

 

 


Возврат к списку