ОТДЕЛ ФОЛЬКЛОРА

Заведующая отдела - Ц.С. Габниа.

Сотрудники отдела: академик Ш.Х. Салакая, академик З.Д. Джапуа, доктор филологических наук В.Аст. Когониа, ст.н.с. В.Б. Агрба, ст.н.с. А.Е. Ашуба, ст.н.с.  И.С. Шамба, ст.н.с.  Д. Чурей, н.с. Н.С. Барцыц, Ш.Ш. Джапуа.

Из  истории  отдела фольклора

Отдел абхазского фольклора как самостоятельная единица стала функционировать совсем недавно – в конце XX века, точнее с 1987 года. До этого, т. е.  с 1966 года существовал объединенный  отдел  - отдел литературы и фольклора. С 1987 года по 2004 год заведующим отделом фольклора был  С.Л. Зухба. С  2004 года возглавляет отдел  Ц.С. Габниа.
Первые записи абхазских фольклорных текстов были сделаны к началу второй половины XIX века.
Печатными органами, в которых публиковались материалы абхазского фольклора, были: « Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа» (СМОМПК), « Сборник сведений о кавказских горцах» (ССКГ), « Сборник» Акакия Церетели; газеты  «Кавказ», «Иверия», первая абхазская газета «Апсны» и др.
Первыми собирателями текстов устно-поэтического творчества были путешественники, энтузиасты и  этнографы.
Подлинно фольклорные тексты были использованы в этнографических исследованиях первого абхазского краеведа-этнографа С.Т. Званба. Его статьи печатались в основном в газете «Кавказ».
В самой известной  его статье  «Абхазская мифология и религиозные поверья, и обряды между жителями Абхазии» были даны первые сведения об абхазском фольклоре и обрядовых песнях «Дзиоу», «Анцъа рашъа».
Составитель первой абхазской азбуки и первой абхазской грамматики П.К. Услар в своей работе «Этнография Кавказа. Языкознание. Абхазский язык»  напечатал ряд фольклорных текстов  на бзыпском диалекте абхазского языка.
В 1865 году в Тифлисе выходит  «Абхазский букварь», составленный комиссией под  руководством  И. Бартоломея. В десяти страницах книги даны девяносто абхазских пословиц, записанных офицером Георгием Курцикидзе.  Паремии даны на трех языках: абхазском, русском и грузинском.
А первые сведения об абхазском божестве оспы Ахьы Зосхане появились в статьях  И. Пантюхова.  А в этнографической статье А. Введенского « Религиозные верования абхазцев» даны немало сведений об абхазском фольклоре. Именно в этой статье содержится первое  сообщение об абхазских плачах.
Свой вклад в истории абхазской фольклористики внесли  русские ученые и энтузиасты : Е.Ф. Дубровин, К. Чернышев, А.  Иоакимов, Вс. Миллер, И. Лихачев и др. А. Иоакимов еще известен тем, что именно он записал и первым опубликовал легенду об Абрскиле. Легенда была опубликована  в 1873 г. в газете « Кавказ». Наряду с этой легендой в статье есть и другие предания: предания о строении мира,  почему происходит землетрясения, о небесных светилах, почему на луне появились пятна.
Самые ценные сведения об абхазских песнях и танцах содержатся в известных статьях К. Мачавариани. Статьи  К.  Мачавариани отличаются глубиной знании абхазского быта и нравов.
В 1888 году П. Чарая в газете « Иверия» публикует статью «Абхазия и абхазы», где впервые рассматривает вопросы абхазской народной музыки и поэзии. П. Чарая  затрагивает вопросы рифма и метрики в абхазском стихосложении,  и,  для утверждения своих теоретических выводов, приводит отдельные строки из духовной народной поэзии.
В это время, несмотря на свежие раны насильственного выселения абхазов, начинают появляться собственно абхазские записи фольклорных текстов. Так в 1892 году учитель Очамчирского училища  В. Гарцкия опубликовал ряд фольклорных материалов под общим названием «Из абхазских народных преданий и поверий». Сюда вошли легенда об озере Папанцкур и предания об Абрскиле. По сравнению с ранними публикациями сказания об Абрскиле, запись В. Гарцкия  представляет наиболее полный вариант.
Говоря о собирательской деятельности абхазского фольклора особо следует остановиться  на плодотворной деятельности видного абхазоведа-этнографа  Н.С. Джанашия. Во всех  его фольклорно-этнографических работах широко представлены фольклорные сюжеты, даны описание многих обрядовых действий, изложены тексты молитвенных  песен. Тексты даны на языке оригинала и в переводе на русский язык.
С 1907 года начинается собирательская и издательская деятельность патриарха абхазской литературы Д.И. Гулиа. Уже в 1908 году он публикует собранные им самим абхазские пословицы, поговорки, загадки и скороговорки в количестве 422 единиц. Первые записи абхазских пословиц и поговорок был сделан Г. Курцикидзе. Материалы были опубликованы на абхазском  языке и сделан подстрочный перевод на русский язык.
В том же году в Петербурге выходит статья А.А. Миллера « Из поездки по Абхазии в 1907 году». Хотя статья была посвящена вопросам хозяйственного быта и этнографии края, но в ней было немало и фольклорного материала. Например, в ней был кратко изложен сюжет об Ацанах.
В 1912–1914 годах в различных номерах журнала  «Сотрудник закавказской миссии», издававшегося в Сухуме, были опубликованы статьи Д. Гулиа,  И. Патейпа, С. Алферова, А.  Чукбар, А. Векуа и др., которые в основном посвящались  различным вопросам религии  абхазов.  В статье использованы много фольклорного материала.
Нельзя не вспомнить и работы немецкого ученого-кавказоведа, доктора  А.М. Дирра. В 1912 году он на съезде русских естествоиспытателей и врачей в Тифлисе зачитывает доклад на тему « Божества охоты и охотничий язык у  кавказцев». В работе в качестве сравнительного анализа автор приводит собранный им самим фольклорный материал абхазов.
Исследованиям языка, истории и фольклора абхазов уделял большое внимание и посвятил этому вопросу целый ряд научных работ  академик Н.Я. Марр. Все его статьи собраны и изданы отдельным сборником  в Москве и Ленинграде  в 1938 году под заглавием« О языке и истории абхазов». Уделяя большое значение устной словесности, Н. Марр создает в Гудаутском районе специальный комитет из числа местной интеллигенции по его сбору. Комитет работал под его руководством. « Недавно только  получил я около 60-ти сказок на абхазском языке, собранных по моему поручению среди бзыбских абхазов Абхазским обществом просвещения в Лыхнах», - писал сам академик.  Позже,  академик С.Л. Зухба издаст отдельным сборником все собранные этим комитетом фольклорные материалы. Академик  Н.Я. Марр внес большой вклад в развитие абхазоведения   в целом.
А при Советской власти глава Советской Абхазии Н.А. Лакоба уделял большое внимание развитию абхазской науки в целом, и абхазская интеллигенция  сделала все, чтобы поднять  на более высокую уровень свою культуру.
В этот период начинает  свою деятельность и первый собиратель абхазских народных песен композитор и этнограф К.В. Ковач. 52 песни, записанные К.В. Ковачом, были представлены на юбилейной выставке искусств национальностей СССР в Москве в 1927 году. Сам собиратель был награжден почетным дипломом. Неоценимую помощь в собирательской деятельности  К. Ковачу оказывал К. Дзидзариа. В течение двух лет выходят два сборника песен К. Ковача. В первый сборник « 101 абхазская песня»(Сухум, 1929) вошли 88 песен записанных у бзыбцев, и 13 у абжуйцев. Во втором сборнике «Песни кодорских абхазцев» (Сухум, 1930) из 45 песен 34 записаны были у кодорских абхазов, а 11 у бзыбских и батумских абхазов вместе взятых.
В сборники К. Ковача вошли многие жанры устной поэзии. Здесь  широко представлены героические, исторические, трудовые, бытовые, обрядовые песни, а также обширные исторические и этнографические сведения о происхождении и содержании той или иной песни. К большому сожалению в сборниках отсутствуют подлинные тексты народных песен.
Первые абхазские ученые А. Хашба и В. Кукба внесли свой неоценимый вклад в  собирательскую деятельность фольклора. Так под редакцией А. Хашба и В. Кукба в 1935 году выходит на русском языке сборник абхазских сказок, а через год на абхазском языке. В 1936 году в Москве выходит небольшая брошюра под названием «Абхазский фольклор», составленная О. Каменецкой. А в 1939 году Д.И. Гулиа издает «Сборник абхазских пословиц, поговорок, скороговорок, омонимов и омографов, народных примет о погоде, заговоров».
«Наиболее ценным изданием довоенного периода следует признать сборник «Абхазские сказки», т. I, составленный научными сотрудниками Абхазского института языка, литературы и истории К.С. Шакрыл и Х.С. Бгажба».
В сборнике К.С. Шакрыл и Х.С. Бгажба вошли все виды абхазских сказок. Сборник содержит 69 текстов.
В 1941 году выходит сборник « Абхазская народная поэзия» на абхазском языке. Составителями данного сборника являются Д.И. Гулиа и Х.С. Бгажба. Это первое издание абхазской народной поэзии, так как собрания К. Ковача представляли собой нотную запись абхазских песен без текстов. В сборник вошли записи самих составителей, а также записи М. Гочуа и С. Амичба. Наряду с историко-героическими песнями в сборнике богато представлена абхазская бытовая поэзия, шуточные и юмористические стихи, а также обрядовая поэзия.
В это время появляются и статьи, которые положили основу развития абхазкой фольклористики как наука. Это статьи Х.С. Бгажба «Об абхазских пословицах» и З.М. Мориной «Некоторые стилистические приемы и характерные особенности абхазских сказок».
Вопросы фольклора затронуты в «Очерках об абхазской литературе» Х.С. Бгажба.
В послевоенные годы начинается работа сотрудников Абхазского института  по сбору материалов абхазского нартского эпоса. На основании собранных материалов в Москве в 1962 году  выходит сборник сводных текстов абхазского нартского эпоса, составленный Ш.Д. Инал-ипа, К.С. Шакрыл, и Б.В. Шинкуба на русском языке, а через год, уже в 1963 году на абхазском языке.
«Научному исследованию абхазских нартов положила начало работа доктора исторических наук Ш.Д. Инал-ипа « Об абхазских нартских сказаниях», опубликованная с текстами основных циклов эпоса у абхазов».
В деле собирания и изучения абхазского фольклора внес свой серьезный вклад кандидат филологических наук  Б.В. Шинкуба. В 1959 году лн издает сборник « Абхазская народная поэзия». Сборник был снабжен предисловием  составителя и комментариями, тексты все паспортизованы. Б.В. Шинкуба принадлежит первая научная статья по абхазскому народному стихосложению «О принципах  абхазского стихосложения» (1952 г.).
Большой вклад в публикацию и изучению абхазских фольклорных материалов внес ученый  абхазовед  Х.С. Бгажба. В 1965 году он составил и издал сборник «Абхазские сказки». В сборнике 101 абхазская сказка, включая все виды этого жанра: животный эпос, волшебные и бытовые сказки, анекдоты, мифы, а также несколько нартских сказаний.В сборнике составитель впервые произвел научную классификацию сказок.
Определенную работу по сбору материалов абхазского фольклора  проделал Дом народного творчества Министерства культуры Абхазской АССР. Дом народного творчества успешно проводил слеты сказителей Абхазии, а также экспедиций в районы республики. В результате  в 1957 году в Москве был издан сборник «Абхазские песни», содержащие 168 песен. В 1959 году выходит сборник «Абхазские народные песни и сказы» с кратким очерком И.Е. Кортуа «Абхазские народные песни и музыкальные инструменты». В 1961 году выходит сборник «Абхазские сказания» составленный Б.В. Шинкуба. Тексты  на русский язык перевел поэт-переводчик  С. Липкин.
Богатый фольклорный материал содержится в трудах видных абхазских ученых  как Ш.Д. Инал-ипа, И.А. Аджинджал, Л.Х. Акаба, Ц.Н. Бжаниа. Фольклорные памятники широко использованы в научно-популярных изданиях  И. Адзинба, В. Пачулиа, посвященных древним памятникам материальной культуры Абхазии, также в работе М. Лакрба «Очерки по истории абхазского театрального искусства».
В рукописном фонде Абхазского института языка, литературы и истории им.Д.И. Гулиа хранился огромный фольклорно-этнографический материал, собранные абхазскими учеными в разные годы, но во время грузино-абхазской войны грузинские гвардейцы целенаправленно сожгли здание института, и тем самым  уничтожив уникальный фольклорный материал.
А 60-е и 70-е годы прошлого столетия являются годами становления и развития абхазской фольклористики как наука. Именно в эти годы появляются первые абхазские профессиональные фольклористы как А.А. Аншба, Ш.Х. Салакая, С.Л. Зухба.


ЛАБОРАТОРИЯ ПО ФОЛЬКЛОРУ

Заведующий лабораторией:
ШАМБА Иван Сафарович

_____________________________


Ш. Х. САЛАКАЯ

К ИТОГАМ ИЗУЧЕНИЯ НАРТСКОГО ЭПОСА


Роль фольклорного наследия в изучении истории и культуры каждого народа неизмеримо велика. Не случайно этому ценнейшему наследию так много внимания уделяли основоположники марксизма-ленинизма. По словам Ленина, в фольклоре нашли отчетливое отражение «ожидания и чаяния народные» (1).

Несомненно, каждый жанр народно-поэтического творчества имеет важное познавательное и эстетическое значение, однако, особая ценность монументальной эпической поэзии и как исторический источник, и как духовный памятник, в котором сконцентрированы, поэтически обобщены вековые идеалы народных масс, неизменно подчеркивается всеми исследователями-фольклористами. Этим и объясняется, что в нашей стране так высоко поставлено изучение эпического наследия народов. Один из крупнейших советских эпосоведов профессор В. Я. Пропп по этому поводу писал: «Изучение эпоса народов СССР стало одной из актуальных задач советской фольклористики, так как национальный эпос — один из важнейших факторов подлинно народной культуры. Проблема «Эпос народов СССР» была утверждена Президиумом Академии наук СССР как координационная. Трудно переоценить значение этого мероприятия для развития советской и мировой науки» (2).

Многонациональный эпос горских народов Кавказа «Нарты» — один из древнейших и величественнейших памятников мирового фольклора, дошедший до наших дней в живом бытовании. По своей художественной значимости он стоит в одном ряду с такими выдающимися произведениями эпического творчества, какими являются древнегреческий гомеровский эпос, карело-финская «Калевала», исландские саги, аккадский и шумерский эпос «Гильгамеш», грузинский Амираниани, якутское слонхо, русские былины, армянский Давид Сасунский и многие другие.

Народный эпос — это неписанная история, созданная самими народными массами, художественное обобщение важнейших событий национальной жизни, независимо от того, легли ли в его основу конкретные факты истории или же это поэтическое обобщение типических явлений определенной исторической эпохи. В связи с этим особо возрастает значение эпоса народов, приобретших письменность в недалеком прошлом. К ним принадлежат почти все кавказские народы, в репертуаре которых активно бытует нартский эпос. Нартский эпос для этих народов — не только памятник искусства, доставляющий современному слушателю или читателю эстетическое наслаждение, но и один из важнейших, незаменимых исторических источников, откуда черпают нужные сведения ученые разных специальностей — фольклористы, лингвисты, этнографы, историки и многие другие.

Поэтому неудивительно, что нартские сказания все больше привлекают к себе внимание ученых. Причем значение кавказского эпоса далеко не ограничивается рамками изучения истории национальной культуры народов — создателей и носителей данного памятника. По словам одного из крупнейших советских эпосоведов В. И. Чичерова, «нартские сказания дают ценнейший материал для разработки сложных вопросов теории эпоса в целом, его генезиса, эпических форм, характерных для данных этапов развития культуры, национального своеобразия эпических сказаний (3). Именно в таком аспекте широко привлекается кавказский нартский эпос в специальных теоретических исследованиях, в частности, в трудах известного советского ученого фольклориста Е. М. Мелетинского, посвященных проблемам мифологии и ранних форм эпического творчества (таковы его монографии «Происхождение греческого эпоса. Ранние формы и архаические памятники», «Поэтика мифа» и другие).

Нартский эпос, как указывалось, носит явно выраженный интернациональный характер в рамках Центрального и Северо-Западного Кавказа. Правда, не в одинаковой степени, но довольно широко он представлен у различных по языку и этническому происхождению народов указанного региона. Наибольшей популярностью он пользуется у абхазо-адыгских народов (у абхазов, абазин, адыгейцев, кабардинцев, черкесов и выселившихся в прошлом столетии в Турцию ныне полностью ассимилировавшихся убыхов, принадлежащих, как известно, к коренной иберийско-кавказской семье языков) и у осетин по своему языковому происхождению относящихся к иранской семье народов. В несколько меньшей, но довольно сильной степени он развит в карачаево-балкарском фольклоре и весьма своеобразно представлен в устном творчестве вайнахов (чеченцев и ингушей). Интересные варианты нартских сказаний зафиксированы у отдельных этнографических групп грузин-горцев (у сванов, рачинцев, хевсуров и тушинцев). Следы эпоса отчетливо обнаруживаются и у некоторых народностей Дагестана (у кумыков, аварцев и др.).

Такое широкое распространение общего эпического памятника среди различных по языку и этническому происхождению народов — явление во многом уникальное, во всяком случае не такое уж частое в фольклоре. Оно должно свидетельствовать в одном случае об этногенетических, в другом случае о тесных многовековых историко-культурных связях, существовавших между народами — создателями и носителями данного эпоса. Как бы ни разрешился все еще продолжающийся научный спор относительно этнической принадлежности древнейшего ядра эпоса (создание ли ираноязычных скифо-сармато-аланов или же творчество коренных кавказских народов), одно несомненно: каждая национальная версия, при всем сходстве с другими версиями, обнаруживает столько своеобразия и в фактическом содержании, и в поэтике, что вполне правомерно рассматривать ее как оригинальный национальный памятник. Поэтому каждый из современных народов — носителей этого памятника, независимо от того, принимали или не принимали его далекие предки непосредственное участие в создании древнейшего ядра эпоса, может гордиться нартскими сказаниями как своим духовным наследием, ибо, несомненно, на определенном этапе, — одни на более раннем, другие на сравнительно позднем, — предки каждого из этих народов участвовали в строительстве этого чудесного и во многом все еще загадочного храма поэтического искусства. В конце концов, не так уж важно для истории, кто заложил первый камень в основании этого памятника и кто возвел крышу над ним. Значительно важнее та непреложная истина, что он стал своим, родным, любимым творением для целой группы кавказских народов, что он во многом сближает, сплачивает их, активно способствуя духовному общению между ними. Эту истину, которую, кстати, всегда отлично сознавали сами создатели и носители эпоса, должны прочно усвоить и все исследователи-нартоведы. Сказанное, конечно, вовсе не означает, что не следует ставить и решать такие научные проблемы, как происхождение древнейшего ядра эпоса, определение его этнической принадлежности и т. д. Однако, к каким бы объективным результатам ни привели научные изыскания в этой области, мы должны помнить, что закладка основы эпоса еще не есть создание эпического памятника в его завершенном виде. Для того, чтобы над этим фундаментом вознеслось величественное здание, необходимо было творческое усилие не одного и не двух племен и народностей Кавказа. Поэтому и те народы, которые закладывали основу, и те, которые возводили его стены и крышу, вполне законно могут претендовать на соавторство, если можно так выразиться по отношению к фольклорному произведению.
Попытки лишить кого-нибудь из них этого права, как, к сожалению, иногда бывает на практике, было бы просто несправедливо, противоречило бы исторической правде.

Национальные версии нартского эпоса отличаются друг от друга не только различной степенью популярности и разным удельным весом данного памятника в общефольклорном репертуаре того или иного народа, его носителя, но и неодинаковой степенью их изученности.

В этом отношении больше всего посчастливилось осетинской версии эпоса, которая обратила на себя пристальное внимание собирателей и исследователей, начиная еще со второй половины XIX века. Причем, дело здесь не только и не столько в количественной, сколько в качественной стороне вопроса, так как по количеству публикаций, может быть, названной версии не уступают и некоторые другие национальные версии (например, адыгская). Осетинская версия оказалась основным объектом изучения таких крупных ученых-ориенталистов, таких исследователей с мировым именем, каким был, например, академик Всеволод Миллер до революции, какими являются в наше время профессора Жорж Дюмезиль и Василий Иванович Абаев; во многом именно благодаря таким авторитетам нартский эпос народов Кавказа в целом был воспринят наукой как памятник осетинского фольклора, хотя некоторые современные исследователи (как, например, Ю. С. Гаглойти) (4)  доказывают, что научные авторитеты здесь ни при чем, что все дело в превосходстве самой осетинской версии над остальными. Нисколько не отрицая и не умаляя богатства сюжетного состава, образной системы и прочих несомненных достоинств осетинской версии, мы, все-таки, не можем принять ее за первооснову, за наиболее древнюю, архаическую ступень, положившую общее начало или давшую, так сказать, толчок всем остальным национальным версиям эпоса.

Основные сюжеты осетинской версии нартского эпоса были собраны и опубликованы еще до революции Вас. Цораевым, Дан. Чонкадзе, А. Шифнером, братьями Джантемиром и Гацыром Шанаевыми, В. Б. Пфаром, А. Кайтмазовым, И. Акинфиевым и другими. Особо следует подчеркнуть большую работу академика Вс. Миллера по сбору, публикации и исследованию нартских сказаний осетин. Материалы по эпосу вошли, в основном, в I том его трехтомного издания «Осетинских этюдов», опубликованного в Москве в восьмидесятых годах прошлого столетия.

В советские годы как в Северной, так и в Южной Осетии был издан ряд сборников нартских сказаний на осетинском, русском и грузинском языках, опубликован также французский перевод, осуществленный профессором Ж. Дюмезилем (1930, 1965). Из советских ученых, собирателей, издателей и исследователей осетинских версий, кроме проф. В. К. Абаева, создавшего капитальные труды по проблемам этого эпоса, в частности, монографию «Нартовский эпос» (1945 г.), следует назвать таких ученых, как Б. Албаров, Л. Семенов, Б. Калоев, З. Салагаева, Ю. Гаглойти, Т. Гуриев, Н. Мамиева, З. Абаева, А. Бязыров и др. Благодаря их трудам значительно обогатилось кавказское нартоведение.

Публикация и изучение нартского эпоса у адыгских народов (кабардинцев, черкесов, адыгейцев) в дореволюционный период связаны с именами Ш. Ногмова, С. Хан-Гирея, К. Атажукина, Л. Лопатинского, А. Дьячкова-Тарасова и других. Кстати, дореволюционные публикации текстов адыгского фольклора, включая сюда и нартские сказания, были собраны и изданы отдельной книгой в 1979 году в Нальчике (5).

В советские годы неоднократно издавался сводный текст кабардинского нартского эпоса на кабардинском и русском языках. Наибольшую научную ценность представляет собой издание «Нарты. Адыгский героический эпос», осуществленное в серии «Эпос народов СССР» в 1974 году. Что же касается 7-томного издания адыгских нартских сказаний, выполненного известным адыгейским нартоведом Аскером Гадагатлем, то оно, конечно, значительное явление в науке, но, к сожалению, ценность его несколько снижается из-за чрезмерных усилий составителя во что бы то ни стало расширить объем публикаций, в результате чего, как справедливо отметили рецензенты А. Шагиров и М. Меретуков на страницах журнала «Вопросы литературы» (1973, № 5, с. 263—269), в издание попало немало фольклорных произведений, не имеющих никакого отношения к нартам.

Тематика, сюжетика и поэтика адыгской версии нартского эпоса исследована в трудах современных ученых А. Шортанова, И. Трескова, А. Алиевой, А. Гадагатля, А. Гутова, опубликованных в основном за последние 15—20 лет.

Из дореволюционных изданий карачаево-балкарских сказаний о нартах должны быть названы прежде всего публикации С. Урусбиева (6), М. Алейникова (7), А. Дьячкова-Тарасова (8), увидевшие свет в различных выпусках «Сборника материалов для описания местностей и племен Кавказа» (СМОМПК.) в 80—90-х годах прошлого столетия. В советские годы ценные материалы и исследования по данной версии изданы А. Холаевым (9), А. Караевой, Ходжиевой и другими.

Вайнахская (чечено-ингушская) версия нартских сказаний приобрела известность еще в дореволюционные годы, благодаря публикациям Ч. Ахриева (10), А. Грена (11), Б. Далгата (12). Они не указали на особенность вайнахских сказаний, резко отличающую их от соседних осетинских и адыгских, а именно на отрицательное (в отдельных случаях двойственное) отношение народа к героям сказаний. Как правило, в вайнахском эпосе (особенно в чеченских вариантах) нарты (или нарт-орстхойцы) выступают как носители злого начала, как притеснители народа и им противопоставляются местные герои-защитники народных интересов.

В советское время вайнахская версия эпоса продолжает научно разрабатываться в трудах У. Б. Далгат (13), А. Мальсагова (14), С. Эльмурзаева, Танкиева и др.

С точки зрения сравнительного изучения кавказской нартиады значительный интерес представляют грузинские варианты сказаний. Правда, в Грузии нартский эпос не развился в такой цельный памятник, который можно было бы поставить рядом с знаменитым эпосом об Амирани. Однако, у отдельных этнографических групп грузин-горцев (особенно у сванов и рачинцев) обнаружены отчетливые следы эпоса, зафиксированы интересные варианты нартских сюжетов. Большая работа по сбору, систематизации и исследованию этих материалов проведена академиком Ш. В. Дзидзигури, который еще в 1930 году произвел запись нартских сказаний в Горной Раче, а затем опубликовал ряд исследований с текстами, куда включены как записанные им лично, так и собранные другими учеными тексты, в том числе записи академиков А. Шанидзе, В. Топуриа и других. Все свои прежние наблюдения и публикации ученый обобщил в монографии «Грузинские варианты нартского эпоса» (исследования и тексты), изданной в 1971 г. (15)  Грузинским вариантом нартского эпоса в их сравнении с другими кавказскими версиями посвятили ряд статен профессора М. Я. Чиковани (16)  и Е. Б. Вирсаладзе (17).

Пожалуй, позже всех остальных национальных версий вошли в научный оборот абхазские и абазинские сказания. Первые публикации абазинских текстов относятся к началу 40-х годов нашего столетня. Это были тексты Т. Табулова, опубликованные на страницах газеты «Черкес Капш» («Красная Черкессия», 1940—1941 гг.) и записи академика Академии наук Грузии К. В. Ломтатидзе, приложенные к ее капитальным трудам — «Тапантский диалект абхазского языка» (1944) и «Ашхарский диалект и его место среди других абхазско-абазинских диалектов» (1955). В 1976 г. в Черкесске на абазинском языке издана книга «Нарты. Абазинский народный эпос», включающая в себя тексты, записанные как составителем сборника В. Меремкуловым, так и тексты Табулова и Ломтатидзе.

В дореволюционной печати фактически не было опубликовано ни одного важного сюжета, повествующего о главных подвигах богатырей абхазской версии эпоса, хотя и встречаются упоминания о некоторых сюжетах эпоса (у Иоакимова, Альбова, Н. Джанашиа).

Записи же текстов, сделанные по поручению академика Н. Я. Марра еще в 1913—1915 годах, а также записи академика Симона Николаевича Джанашиа, произведенные им летом 1921 года в селе Адзюбжа, не были опубликованы сразу, они увидели свет лишь сравнительно недавно, в конце 60-х годов (18).

Также сравнительно недавно изданы и тексты известного этнографа Г. Ф. Чурсина, записанные им летом 1925 года в Абхазии (19).

Вся основная работа по сбору, публикации и исследованию абхазской версии нартского эпоса связана с деятельностью нашего сегодняшнего юбиляра — Абхазского института языка, литературы и истории им. Д. И. Гулиа Академии наук Грузии и его непосредственной предшественницы — Академии абхазского языка и литературы, созданной по инициативе академика Н. Я. Марра в 1925 году. В нотных записях композитора-этнографа К. В. Ковача, а также в сборниках сказок Хашба, Кукба, Бгажба и Шакрыл, изданных еще в довоенные годы, в 30-х и в начале 40-х годов, были представлены, хотя и в небольшом количестве, образцы нартских сказаний. Они представляют ценность как первые публикации нартских текстов на языке оригинала.

Однако следует отметить, что систематической, планомерной, целенаправленной работы по сбору и изучению нартских сказаний в довоенные годы в Абхазии еще не проводилось. Поэтому абхазские нарты, к сожалению, все еще оставались неизвестными широкой научной общественности.

Выход в большую науку они получили лишь в послевоенные годы. Этому во многом способствовал и такой примечательный случай. В 1945 г. в Абхазию приехал известный ученый ориенталист, один из старейших и лучших знатоков и исследователей нартского эпоса осетин профессор В. И. Абаев, чтобы на месте поближе познакомиться с абхазским эпосом, с которым раньше был знаком лишь по отрывочным сведениям. Побывав в ряде абхазских сел и прослушав, по его словам, «нескончаемые нартские сказания» в исполнении лучших абхазских сказителей, ученый восторгался степенью распространенности и популярности у абхазов этого многонационального эпоса народов Кавказа, что и нашло яркое отражение в главе «Поездка в Абхазию» в монографии «Осетинский язык и фольклор», том I (М.-Л., 1949 г.). Этот случай как бы побудил абхазских ученых к активизации собирательской работы в этой области.

Учитывая особо важное значение эпоса о нартах и принимая во внимание, что носителей и хранителей его с каждым годом становится все меньше, сотрудники Абхазского института в послевоенные годы значительно усилили работу по собиранию нартских сказаний. Работа эта, кстати, и до сих пор продолжается и нет основания предполагать, что в будущем она ослабнет.

В результате такой интенсивной собирательской работы, в архивных фондах института накопился значительный фольклорный материал, на основе которого научными сотрудниками ныне докторами наук Ш. Д. Инал-ипа, К. С. Шакрыл и народным поэтом Абхазии Б. В. Шинкуба был составлен сводный текст эпоса, изданный на абхазском и русском языках в Сухуми и в Москве в 1962 году под названием «Приключения нарта Сасрыквы и его 99 братьев».

Несмотря на то, что издание это не чисто научное, оно сыграло исключительно важную роль в популяризации абхазского эпоса среди широкого круга читателей и среди специалистов. Оно послужило непосредственным поводом к созыву
Всесоюзной научной конференции в Сухуми в 1963 году по проблемам нартского эпоса народов Кавказа. Недавно, в 1980 году, сводный текст переведен и издан и на грузинском языке в Тбилиси.

Образцы нартских сказаний включались также и в некоторые другие общие фольклорные сборники, такие, скажем, как «Абхазская народная поэзия» (1959 г.), «Абхазские сказания» (1961), составленные Б. В. Шинкуба, в учебное пособие для студентов университета «Абхазское народное поэтическое творчество, составленное III. X. Салакая (1975) и др.

Кроме того, нартские сюжеты включались как образцы живой речи и характерный этнографический материал в избранные произведения и отдельные монографии ученых смежных специальностей — лингвистов, этнографов. Кроме указанных нами раньше, здесь можно было бы назвать еще труды Ар. К. Хашба, Ц. Н. Бжания, X. С. Бгажба и других, у которых в качестве приложения к лингвистическим и этнографическим исследованиям дается текстовой материал, в том числе и нартские сказания.

Собственно научное исследование абхазской версии нартского эпоса начинается с конца 40-х годов, со статьи Ш. Д. Инал-ипа, ныне доктора наук, профессора, статьи под названием «Об абхазских нартских сказаниях» (20). Принимая во внимание, что к тому времени наука не располагала фактически почти никакими материалами по абхазской версии эпоса, Ш. Д. Инал-ипа, наряду с идейно-художественным анализом, дает сжатое, но довольно исчерпывающее описание основных сюжетов абхазских сказаний о нартах, и тем самым впервые вводит в широкий научный оборот материалы по абхазскому эпосу. После этого в научных кругах заговорили об абхазском эпосе. В первой же своей работе Ш. Д. Инал-ипа подметил важнейшие особенности абхазского эпоса, как сходные, так и отличительные черты с другими северо-кавказскими версиями. Правда, в вопросе определения хронологических рамок эпоса он тогда еще не решался оспаривать предложенную В. И. Абаевым датировку (VIII—VII вв. до н. э.), но фактический анализ сюжетов и образов, проведенный им, отчетливо показывал что рамки эти нужно отодвигать значительно глубже к III—II тысячелетиям до н. э., что и было сделано автором впоследствии, в других его работах, созданных им значительно позже и на более богатом сравнительном материале (21).

Статьи, доклады, выступления Ш. Д. Инал-ипа по вопросам нартского эпоса, как и по другим проблемам абхазского народного творчества, впоследствии были собраны автором и изданы отдельной книгой (22).

Определенный вклад в изучение абхазского нартского эпоса внесли и другие ученые Абхазского института, представители старшего поколения. Следует назвать работы X. С. Бгажба (23), К. С. Шакрыл (24), Б. В. Шинкуба (25). Широко используются материалы нартского эпоса в этнографических исследованиях Л. X. Акаба «Из мифологии абхазов» (Сухуми, 1968 г.), «У истоков религии абхазов» (Сухуми, 1974 г.) и др.

Мы до сих пор говорили об ученых, являющихся крупными специалистами в смежных областях абхазоведения, но внесших, несомненно, весомый вклад как в абхазское, так и вообще в кавказское нартоведение. Однако за последние 15—20 лет в коллектив Абхазского института пришел довольно сильный отряд собственно фольклористов. Это кандидаты филологических наук С. Л. Зухба, А. А. Аншба, Р. А. Хашба, Д. Я. Адлейба, получившие основательную теоретическую подготовку в научных центрах страны — в Москве и в Тбилиси. Наряду с другими жанрами абхазского фольклора, они изучают и нартский эпос. Опубликовано ими немало работ в этой области. Здесь должна быть, прежде всего, названа монография старшего научного сотрудника института А. А. Аншба «Вопросы поэтики абхазского нартского эпоса» (26). В ней обстоятельно, в историко-сравнительном плане освещаются основные проблемы художественной специфики нартского эпоса абхазов: способы сюжетосложения, характер циклизации, соотношения стиха и прозы, особенности выразительных и изобразительных средств, поэтического языка и т. д. Специальная глава нартскому эпосу отводится и в новой монографии А. А. Аншба «Абхазский фольклор и действительность», вышедшей в издательстве «Мецниереба» в Тбилиси, в 1982 году.

Старший научный сотрудник института С. Л. Зухба исследовал нартский эпос в основном в плане сопоставления его с жанром сказки, и в первую очередь, конечно, с волшебной сказкой (27).

Нартскому эпосу отводится большое место и в новой книге С. Зухба — в учебнике для студентов Абхазского госуниверситета «Абхазское народное поэтическое творчество» (Сухуми, 1981 г.).

Нартским проблемам посвящены наши работы «Абхазский народный героический эпос» (Тбилиси, 1966 г.), «Абхазский нартский эпос» (Тбилиси, 1966 г.) и др.

В настоящее время группой фольклористов Абхазского института ведется работа над коллективной монографией «Абхазское народное поэтическое творчество». В ней, несомненно, должным образом будет представлен и нартский эпос. Кроме того, институтом планируется и в недалеком будущем начнется работа над подготовкой к печати многотомной серии (предположительно 10—12 томов) абхазского народного творчества. В этой серии нартский эпос также будет представлен отдельным томом, а может, и двумя.

Таким образом, к настоящему времени опубликованы тексты и монографически исследованы почти все национальные версии нартского эпоса народов Кавказа. Определен круг сюжетного состава, образная система, характер циклизации, особенности поэтики каждой национальной версии.

Основными проблемами нартоведения в наше время следует признать прежде всего широкую научную публикацию текстов эпоса и сравнительно-сопоставительное изучение всех национальных версий, благодаря которому, с одной стороны, можно будет ярче оттенить национальное своеобразие данного памятника у каждого народа, и, с другой стороны, возможно полнее восстановить его первоначальный облик.

_________________________

1 В. Бонч-Бруевич. Ленин. — В сб. «В. И. Ленин о литературе и искусстве», М., 1979, с. 695.
2 В. Я. Пропп. Основные этапы развития русского героического эпоса. М.,1958, с. 21.
3 В. И. Ч и ч е р о в. Вопросы генезиса и развития древних форм народного эпоса в освещении фольклористики и некоторые проблемы нартских сказаний. В сб.: «Нартский эпос». Орджоникидзе, 1957, с. 5.
4 Ю. С. Гаглойти. Некоторые вопросы эпоса. Цхинвали, 1977, с. 199—202.
5 Фольклор адыгов в записях и публикациях XIX—начала XX века. Составление и  вступительная статья А. И. Алиевой. Нальчик, 1979.
6 С. Урусбиев. Сказания о нартских богатырях у татар-горцев Пятигорского округа Терской области. СМОМПК, вып. I, отд. 2, Тифлис, 1881 стр. 1—42.
7 М. Алейников. Карачаевские сказания. СМОМПК, вып. III, отд. 2, Тифлис, 1883, стр. 139-147.
8 А. Н. Дьячков-Тарасов. Заметки о Карачае и карачаевцах. СМОМПК, вып. XXV, отд. I, 1898, стр. 73—91.
9 А. 3. Ходаев. Балкаро-карачаевский нартский эпос, Нальчик, 1972.
10 Ч. Ахриев. Из чеченских сказаний. ССКГ, в. IV, 1870; вып. V, 187.
11 А. Грен. Чеченские тексты. СМОМПК, в. XXII, Тифлис, 1897.
12 Б. Далгат. Страничка из северокавказского богатырского эпоса. 30, 1901, кн. XVIII, с. 35—85.
13 У. Б. Далгат. Героический эпос чеченцев и ингушей. М., 1972.
14 А. О. Мальсагов. Нарт-орстхойский эпос вайнахов. Грозный, 1969.
15 Ш. В. Дзидзигури. Грузинские варианты нартского эпоса. Тбилиси, 1971.
16 М. Я. Чиковани. Нартские сюжеты в Грузии (параллели и отражение). В кн.: «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа», М., 1969.
17 Е. Б. Вирсаладзе. Нартский эпос и охотничьи сказания в Грузии. — В кн.: Сказание о нартах — эпос народов Кавказа».
18 Материалы абхазского фольклора (из архива акад. Н. Я. Марра). Подготовка текста, предисловие и примечания С. Л. 3ухба. Сухуми. 1967; С. Н. Джанашиа. Труды, т. IV, Тбилиси, 1968.
19 Г. Ф. Чурсин. Материалы по этнографии Абхазии. Сухуми, 1956.
20 Ш. Д. Инал-ипа. Об абхазских нартских сказаниях. — Труды Абхазского института, вып. XXIII. Сухуми, 1949.
21 Его же. Исторические корни древней культурной общности кавказских народов (Опыт сравнительного изучения нартского эпоса). — В кн.: «Нартские сказания — эпос народов Кавказа». М., 1969.
22 Его же. Памятники абхазского фольклора. Сухуми, 1977.
23 X. С. Б г а ж б а. Об абхазском героическом эпосе. — В ст. Вопросы изучения эпоса народов СССР», М., 1958 г.; его же. Этюды и исследования. Сухуми, 1974 (статья «Абхазский нартский эпос и его изучение»).
24 К. С. Шакрыл. О современном бытовании абхазского нартского эпоса. — В кн.: «Нартские сказания — эпос народов Кавказа», М., 1969.
25 Б. В. Шинкуба. Предисловие к сборнику «Абхазская народная поэзия», Сухуми, 1959 (на абх. яз.).
26 А. А. Аншба. Вопросы поэтики абхазского нартского эпоса. Тбилиси, 1970.    
27 С. Л. Зухба. Абхазская народная сказка. Тбилиси, 1970.

Абхазскому институту 50 лет. — Тб., 1985. — С. 60-70.

_________________________